Да что там освободиться! Я уже начинаю задыхаться от ужаса, а вдохнуть не получается — пальцы мужа сжимаются всё сильней…
* * *Как там говорят? В предсмертной агонии мимо проходит вся жизнь? Она у меня пролетела за секунду. Я смотрела на Лёшу безумным взглядом, видела, насколько он серьёзен, чувствовала, что ещё чуть-чуть и я задохнусь, начну брыкаться, а потом… потом наступит успокоение.
Невольно думаю о том, что нужно было рассказать правду ещё там… в доме у Артура. Там у меня всё ещё был бы шанс выжить и развестись.
Артур не предлагал мне любви до гроба, не говорил, что не сможет без меня жить, не хотел встречаться, но он бы помог.
Внезапно всё прекращается. Лёша убирает руку, но не отходит, смотря на то, как я откашливаюсь, вдыхая воздух. Что это? Возможность продлить своё удовольствие? Дольше поизмываться над своей женой? Что он преследует?
Я всё ещё кашляю, издавая болезненно-рванные звуки, захлёбываясь собственной слюной. Мне страшно. Впервые я понимаю, что недооценила Лёшу. А, может, я знала, что так будет, но позволила себе расслабиться, поверить в чудо, заставила себя считать, что может быть иначе.
Внезапно слышу, как он смеётся. Поднимаю голову и удивлённо смотрю на то, как он улыбается, как на лбу собирается глубокая морщинка, а под глазами впадают глубокие ямы.
— Ну, ты даёшь, бусинка, — говорит он, — такое ощущение, что реально переспали, — договаривает и снова беспрерывно смеётся.
Молча стою и смотрю на него, не в силах издать и звука. Реальность всё ещё не дошла до меня. Видимо, кислород не сразу попал в мозг, потому что я прихожу в себя, когда Лёша уже разувается и идёт на кухню.
Я медленно начинаю соображать, шестеренки моего мозга крутятся с удвоенной силой и меня пробирает злость.
То есть он просто пошутил? Серьёзно?
Я быстро стягиваю сапоги и иду в нашу спальню. Беру свою домашнюю одежду, две пары трусиков, лифчик и захожу в ванную, закрываясь на шпингалет. Стягиваю с себя одежду и смотрю в зеркало. На шее остались красные следы. Завтра там будут синяки, а он просто пошутил…
Открываю воду, слыша успокаивающий шум воды.
Нет. Мне нельзя уходить. Нельзя сейчас. Если скажу, что ухожу, он решит, что что-то было и… я уже не уйду… не смогу. Он сделает всё, чтобы сломать меня окончательно, растоптать во мне женщину, раздавить морально, а возможно и физически. Я не льстила ему, знала, что если скажу об измене или у него будут доказательства, он спокойно доведёт начатое до конца."
"Сейчас я впервые взглянула на мужа по-другому.
