— Да? — отвечает на звонок по телефону, ломая опять мои планы — выставить его.
— Нет. Нет, мы не работаем с воздушным сообщением. Это невыгодно. Если я начну отправлять алюминий самолетами, он будет стоить как золото. Для этого есть морские перевозки.
Говорит резковато, уверенно, взгляд застывает в пространстве. Неволей засматриваюсь, заслушиваюсь… Красивый, умный, хваткий. Завидую его жене, женщине, в которую он по-настоящему влюбится! Таким можно гордиться. Но вряд ли такие мужчины умеют любить.
— Мне гораздо интересней рынок сбыта Казахстана, Кореи… — переключается он на другую тему.
— Да. По прокату профиля… как называется комбинат близ Сеула? Govsong… Govsong… Вылетело!
— Govsong Propeil, — на автомате добавляю я.
В той подшивке, что Демид давал моему мужу был этот комбинат.
— Да! Govsong Propeil, — с удивлением прищуривается, пытливо разглядывая меня.
А потом опять отвлекается на разговор. Мой аппетит, видимо на нервной почве, опять решает взять власть, и, не осознавая, я тянусь за последней гренкой, сглатывая слюну.
Хруст приводит меня в себя. Я что ем опять?! При нëм. Ну, отлично…
Скидывает вызов.
— Было вкусно, — поднимает он бровь.
Киваю.
— Я очень рад. Может быть, хочется еще чего-то?
Рассеянно опускаю глаза на столик. В фантазии тут же вырисовывается соленый помидор. Сочный, с надорванной шкуркой, налипшей на него веточкой укропа. И челюсти та-а-ак сводит… Практически ощущаю, как солено-кислый пряный вкус наполняет мой рот. По коже идут мурашки! Я готова что угодно сейчас отдать за этот помидор!
Жадно сглатываю, облизывая губы.
Господи, я превращаюсь в желудок! Говорят, это бывает, когда отпускает токсикоз. Очень надеюсь, что он позади!
— Что принести? — требует Демид.
— Внизу есть томаты? — решаюсь я.
— Свежие? — дергается уголок его губ.
Отрицательно кручу головой. Чувствую, как лицо заливает кровью.
— Найдëм.
В дверях комнаты он сталкивается с Тишей.
— Ого! Это чей? — чешет Тиша котенка между ушами.
— Ваш.
— Классный! Это же мейкун! Можно подержать?
— Скоро верну.
Подержишь.
Демид уходит.
— Замкни дверь, — прошу я Тихона.
И когда он поворачивает замок со вздохом облегчения сползаю в горизонтальное положение. Подпрыгивая, Тиша приземляется рядом. Кровать качается.
— Аккуратнее!
— Тошнит?
Перелазит через меня, ложась на ноги, стаскивает розетку с остатками желе. Доедает.
— Дэм в тебя влюблен.
— Бред! — выстреливаю я тут же, напрягаясь. — Он… Нет, — качаю головой.
От этой мысли мне горячо, больно и обидно.
