— Злата не спустится? — уточняет она.
— Вряд ли… — пожимаю плечами.
Хотя стоило бы.
— Я унесу ей.
Составляет на поднос пару блюд, и два стакана сока.
— Это же для неё? — забирает третье блюдо с солеными овощами.
— Да.
Поднос в её руках пошатывается, она перехватывает крепче.
— Давай, всë-таки, я?
— О, нет, — натянуто улыбается. — Я справлюсь.
Что за приступ услужливости? Ну, окей.
Мне немного жаль отдавать Наталье повод зайти к Злате. Но и слишком навязчиво её преследовать — не вариант.
Поднимаюсь наверх, чтобы переодеться к ужину.
Бабушка не выносит, когда мы садимся в воскресенье за стол в «свободной форме». И даже отец подчиняется этой традиции — рубашка, брюки.
Наверху грохот, звон! Ругань какая-то… Ускоряю шаг.
— Я же не специально! Чего ты орешь?! — набычивается на Наталью Тихон.
В дверях комнаты растерянная Злата.
— Кто теперь это будет убирать?! — поднос перевернут на дорожку в коридоре, возле двери Златы.
Тёмный томатный сок растекся по белому рисунку ковра.
— Ты знаешь, сколько этому ковру лет и сколько он стоит?! — продолжает наезжать она на Тихона, прижавшего к себе Барса.
— Клининг вызови, в чем проблема? — вмешиваюсь я. — Ты же бывшая официантка, Наталья. Ты поднос донести не можешь?
Поджимает губы, поднимает с пола поднос и сбегает вниз.
— Это я её снес, — вздыхает Тихий. — Но я нечаянно. Барс выскочил. Я за ним. И дверью по подносу.
Под дверью она стояла здесь, что ли? Чего так долго несла-то?
Барс испуганно таращит глаза, вцепившись в футболку Тихона.
— Пусть бегает, осваивается. Отпусти.
— Ага… — недоверчиво. — Родион его выкинуть обещал.
— Мм. Я поговорю с ним. В общем, ужин в постель не удался, — развожу руками, переводя взгляд на Злату. — Придется тебе спуститься. А здесь пока приберут.
— Не хочу… — опускает взгляд.
— Надо. Некоторые битвы откладывать нельзя. Потому что они все равно неизбежны. Но пока ты их откладываешь, они тебя выматывают ожиданием. И, в итоге, ты вступаешь в эту битву уже не в полной силе. А твой противник, наоборот, собирает резервы, ищет слова, оправдания, точки давления…
Хмуро кивает.
— Хорошо, я спущусь.
Славно. Не хочу, чтобы она жила затворницей здесь.
Злата спускается позже всех. И снова я вижу в ней тот лоск и достоинство, которые были в самом начале.
В шикарном платье. С лёгкой укладкой. Едва уловимый макияж. Вот только чуть более хрупкая и тревожная, всё равно. Но это заставляет еще сильнее биться моё сердце.
Она останавливается у стола.
— Добрый вечер.
