А когда любимый… Умереть можно от боли только представляя это. Но мне нельзя «умирать». Внутри меня бьётся ещё одно сердце. И его стук важнее, чем мои чувства.
Что об этом думать? Мне не хватит сил оттолкнуть Демид. Я просто надеюсь на то, что я ему действительно важна. Пытаюсь эмоционально насытится тем, что есть. И не думать о плохом. Будущее же рисуется туманно. Я не понимаю, как мы и когда придем в точку равновесия и к нормальным отношениям. Выживут ли его чувства.
— Привет, — сонно зевает брат, падая за стол.
— Иди, спи ещё, сегодня же воскресенье.
Валентина Игоревна не приедет.
Тиша на домашнем обучении. Мы с ним два затворника.
— Задолбало уже спать, — недовольно. — Давай куда-нибудь сходим.
— Куда?
— Просто погуляем по городу.
— С охраной за спиной?
— Да, блин… — недовольно.
— В батут-центр хочешь?
— Тебе же нельзя на батуты.
— Я тебя подожду.
— Нет, тогда не хочу.
— В тир? — ставлю перед ним чашку с кашей.
— Да!
— Но только в лучно-арбалетный.
Не хочу, чтобы Тиша увлекался огнестрельным.
Хватит с него стрельбы.
Пишу смс нашей охране, что мы планируем выход через час. После завтрака мою чашки, и слепо смотрю в окно. У наших ворот какая-то машина и суета. Кто это? Демид приказал никого не пускать. Машина из их автопарка. Я помню еë. Открываю окно.
— Андрей Викторович! — кричу старшему охраннику. — Кто там?
— Черкасова.
— Наталья?!
— Нет. Нина Андриановна.
— О, боже! Пустите немедленно.
Ставлю чайник и иду встречать. Удивительно, но по этой сварливой старушке я соскучилась.
Усаживаю её в кресло в гостиной и специально для неё разжигаю камин. Я знаю, что она любит живой огонь.
— Ужасно остаться последней живым реликтом в своём круге, — скрипит она недовольно. — Но ты не переживай, я не стану тебе докучать.
— И вовсе не докучаете.
Расставляю на столике чайный сервиз.
— Нам тоже здесь скучно.
Чуть вытянувшийся до подростковой неуклюжести Барсик, шлифуя на повороте лапами по полу, несется мимо дивана. Следом, пытаясь его поймать — Тихон.
— Здрав… Нин… Андриан… — неразборчиво ляпает он, смываясь за котом по лестнице вверх.
— Ну, здрав и ты будь, боярин, — провожает его скептическим взглядом.
Улыбаясь, разливаю по кружкам чай.
— Со сливками?
— Будь любезна.
Пьем чай.
— Про самочувствие спрашивать не буду. И так вижу — похорошела, заулыбалась. Про другое спрошу. Демид сделал тебе предложение?
Прижимаю ладонь к горящей от стыда щеке.
— Я замужем. И развестись возможности у меня нет.
— Так сделал или нет?
— Нет.
