Но говорил об этом. О том, что он бы хотел…
— Ты примешь его предложение?
Нервно кусаю губы.
— Я бы хотела. Но… Не в моëм положении.
— В наши времена всë было наоборот. Беременная женщина спешила принять любое достойное предложение, чтобы защитить свой уровень жизни и честь.
— Что не так с моей честью? — нахмуриваюсь я. — Я беременна от мужа."
"— Но именно он и порочит твою честь. Даже чужая грязь имеет свойство липнуть. Демид же из другого теста. Более аристократичен. Он никогда не теряет достоинства. Мать Родиона была мещанкой, мать Демида более благородной женщиной.
Но… Альберт сломал еë. А она его. После этого он никогда больше не приближался к стоящим женщинам, выбирая попроще и без запросов.
— Расскажите про маму Демида. Почему она ушла?
— Она не любила моего сына. Это был статусный брак. Слияние капиталов. Они едва были знакомы. Ты и сама прочувствовала как это тяжело, не так ли?
— К сожалению.
— Он мог исправить это! Он был красив, интересен. Но слишком занят, чтобы уделить ей достаточно внимания.
Ей, молоденькой умнице и красавице, было сложно принять такую расстановку вещей. Она тосковала… Но это не значит, что он её не любил. Он был влюблëн! Но не вложив ничего в женщину, чтобы получить её, счел, что она по факту его собственность. Мой муж был таким же…
Замолчав, Нина Андриановна смотрит на огонь.
— И чем это закончилось?
— Мы переехали тогда в Будапешт. Она влюбилась в другого. В пылкого поклонника, военного. Подала на развод. Демиду было два года. Альберт опомнился, но было поздно.
В итоге, он тайно увез Демида после развода в Россию, и здесь уже лишил её материнских прав. Железный занавес не позволил ей бороться за право быть матерью.
— Это очень жестоко! — передергивает меня.
— Люди жестоки. Особенно, когда им больно. Ему было.
— Демид не общается сейчас с мамой?
— Нет, связь потерялась сразу же. К тому же отец с детства ему внушал, что мать его бросила. К чему я это всë… Дело в том, что у нас есть старинная семейная драгоценность, она переходит к жене старшего сына.
И принадлежала последний раз матери Демида. Но, уходя, она вернула еë мне.
Нина Андриановна достает из ридикюля коробочку для драгоценностей.
— Я хотела бы передать это жене Демида лично. Пока я жива. Иначе, её присвоит Наталья.
— Но разве она не в праве получить её?
— Нет. Все эти «жены» после Марго, просто узаконенные любовницы. Он женится, чтобы иметь право притащить эти «постельные грелки» в мой дом, — с отвращением.
