Отпустите.
Отрицательно качает головой.
Мне на мгновение кажется, что он сейчас о чем-то более глобальном, чем моë требование. Его тёмный взгляд так маниакален, что через мгновенье я уже уверенна, что он однозначно имеет в виду нечто другое.
Выносит в гостиную, усаживает на диван. Шаг назад. Ещё шаг. Глаз не отводит от моих ступней.
Я пачкаю кровью светлую обшивку дивана.
— Ой…
— Перекись. Я сейчас.
Уходит.
Сажусь по-турецки, шмыгая носом от разбуженного чувства обиды на всë и вся, вытаскиваю большой осколок стекла из ступни.
Много ли мне надо сейчас, чтобы разреветься?
Гормоны чертовы! Вообще не контролирую это.
Встаю на ноги. И, сжимая зубы, хромая иду к лестнице. Боль — ерунда. Но слëзы текут!
Чувствую взгляд в спину. Разворачиваюсь. Мне хочется наорать на него!
— Помочь? — сглатывает он, взмахивая бутыльком перекиси.
— Муж. Мне поможет муж!
— Но его ведь нет.
Это унизительно, да. Особенно, когда в это тыкает меня ОН.
Нервно вытаскивая телефон из кармана, демонстративно набираю Родиона.
— Нет! — он выдëргивает из моей руки телефон, неожиданно агрессивно вспыхивая.
— Да как Вы смеете?! — выдёргиваю обратно.
— Послушай меня…
— Не хочу! Просто… — срываюсь я, задыхаясь от эмоций и беспомощно разводя руками. — Уходите!
Ты совсем голову потеряла? Из собственного дома его выгоняешь?!
Да не из дома я!! Из себя я его выгоняю.
Опускает взгляд.
Я сбегаю. Игнорируя боль в ступне. Сбегаю, пока могу. Пока отпустил!
На нашей двери в комнате не работает замок. Это раздражает!
— Уходи, уходи, уходи! — заклинаю я.
Не моргая смотрю в окно. На удаляющийся к воротам силуэт Черкасова. Ушёл.
Падаю на кровать. Рыдаю как истеричка.
Чего рыдаю? Ничего не случилось! Просто нервы сдали.
И Родион! Бесит.
С остервенением швыряю подушкой в нашу с ним фотку. С тумбочки всё летит на пол, что-то разбивается.
— Где ты, черт тебя дери?!
Набираю его.
— Аллë… — женский вальяжный голос. От неожиданности я теряю дар речи. — Ну, чего молчишь? — мне кажется, голос нетрезвым и развязным. — «Золотко»… да?
— А Вы кто?
— А ты?
— Передайте телефон моему мужу, — рычу я.
— Мужу?! — уничижительно. — С каких это пор у Черкасова появилась жена? Что-то ты напутала, «Золотко».
Скидываю вызов.
В голове гудит. Меня взрывает неожиданно яркой ненавистью к Родиону. Женщина?!
Передергивает от отвращения. Сколько слащавых слов любви я слышала от него.
Блевать тянет от каждого!
Мерзкий! Как я попала в эти обстоятельства, как?!
С воплем запускаю телефон в настенные часы.
