Но, перевернув весь шкаф выбираю самое красивое и яркое сво""e платье. Песочное. В пол. Ни разу его не надевала. Слишком торжественное для семейного ужина. Оно скорее для театра! Но та-а-ак хочется!!
Плету пышную косу начиная от самого лба, как огромный колос. Так раньше заплетала меня мама. Доплетаю этот колос до затылка и делаю хвост. Острым кончиком расчески выпускаю на лицо прядь. Немного румян… Заигравшись, рисую тоненькие стрелки на веках, наношу мерцающий блеск и подкрашиваю ресницы. Губы припудриваю темным тоном.
Ты — красивая! — напоминаю я себе.
Плечи сами по себе распрямляются. Из шкатулки достаю широкие золотые браслеты, изящные серьги. В белье кручусь перед зеркалом. Животика пока не видно. Худовата…
Надеваю платье, чтобы спрятать чересчур уж выступающие ребра и шрамы на них. И — белые сапожки на каблуке. Вот теперь — да!
Кручусь опять перед зеркалом. И хочется добавить ещё чего-нибудь. Перенюхиваю все бутылки с парфюмом. После беременности мои вкусы изменились. И я выбираю холодные как хрусталь духи, с тонкой ноткой пьянящей каприфоли.
Их подбирал мне стилист, но тогда я не оценила.
Ну вот, теперь только белую шубку и в театр. Накидываю её на плечи.
Всего несколько раз вжизни была в театре. И сегодня планирую попасть любой ценой. И уж точно не в компании Родиона. У меня есть компания поинтереснее.
Когда выхожу из комнаты, цветы уже стоят в напольной вазе у моей двери. Не бросив даже взгляда спускаюсь вниз, в гостиную. Там Нина Андриановна, Альберт и Наталья.
Замирая на полуслове оглядывают меня с головы до ног.
Наталья — ревниво и обиженно. Нина Андриановна — скорее гордо.
— Красавица, — одобрительно кивает она.
Меня бросает в жар от их взглядов.
— Нина Андриановна, — решаюсь я. — А составьте мне компанию, сходите со мной в театр.
— Оу… Я уже и не думала, что дождусь ещё когда-нибудь приглашения в театр, честно сказать. Одной мне как-то не с руки, подруг не нажила, мужа пережила, сын — не любитель. Один внук все время занят, второй… — отмахивается, не желая продолжать.
— А что сейчас идет? — с энтузиазмом.
— А я не знаю, — пожимаю плечами. — Да и какая разница? Давайте, поедем?
— Мне нужно полчаса.
— Конечно! Если нужно, я могу помочь.
Отмахивается.
— Я не настолько трухлява.
Улыбнувшись, опускаю взгляд. Она любит покритиковать себя. Да и окружающих. Поначалу меня цепляло, а потом перестало. Она немного сварлива, но совершенно не злоблива.
Присаживаюсь на подлокотник кресла, распахивая шубку.
