— У тебя лицо горит, — поджимает губы Наталья. — Минералки, может?
— Спасибо…
Не успеваю сказать ни да, ни нет, как она поспешно уходит на кухню.
— Как самочувствие? — интересуется Альберт.
— Терпимо.
— А с Родионом как дела?
— Нет дел с Родионом, — ещё сильнее вспыхиваю я. — С Вами у нас есть общие дела, а с ним — нет.
Задумчиво кивает головой.
— Иногда супругам стоит пожить на дистанции. Особенно, когда на кону ребёнок.
— Спасибо за понимание, Альберт Маркович.
— Но я очень надеюсь, что ты позволишь мужу исправить свои ошибки.
— Время покажет… — уклончиво бросаю я.
Наталья возвращается с бокалом воды.
— Благодарю.
Делаю глоток. Газированная, аж горчит. В горло не лезет. Наталья не сводит с меня глаз. Я чувствую, как она источает ко мне недоброжелательность. У нас в Карелии от врагов воду не принимают. Говорят, можно отравиться, даже если набрано из колодца или лесного ключа. Делаю для приличия ещё глоток и отставляю от себя.
— Карета подана.
Подскакиваю на ноги, разворачиваюсь. Встречаюсь взглядом с Демидом.
Кожаной перчаткой сбивает с плеча снег. Следом взъерошивает волосы, стряхивая снежинки.
Взгляд скользит по мне. Такой говорящий взгляд… Обычно невозмутимое лицо вздрагивает эмоциями. Снова смотрит в глаза, а я не знаю куда деть руки под его взглядом. Я же сумочку не взяла!
— Бабушка попросила Вас отвезти.
— Я сейчас! — сбегаю наверх.
Толкаю дверь комнаты. На моей кровати Родион. С голым торсом и букетом.
— Куда это мы такие красивые, м?
Хватаю сумочку.
— Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было.
И цветы убери, у меня от запаха голова болит и тошнит.
Опережая меня, подскакивает, ложась спиной на дверь. В руках у него роза.
— Пропусти!
— Нет, — покручивает ее улыбаясь.
Но я вижу, что глаза холодные и ноздри подрагивают.
— Наша ссора затянулась, детка.
Протягивает мне розу. Шипы обрезаны. Забираю из его рук. И бросаю на кровать к остальным.
— Отпусти меня!
— Нет. Ты моя жена.
Неожиданно хватает за талию, впиваясь в губы. От отвращения я теряю разум.
Мыча отбиваюсь. о он целует яростнее и жестче, всовывая язык мне в рот. В бешенстве кусаю. С воплем отстраняется. Наотмашь припечатываю ему по щеке.
— Ублюдок! Не смей ко мне прикасаться.
Перехватывает за горло и демонстративно припечатывает мне по щеке мне. Не больно, но чувствительно. В глазах вспыхивает.
— Следи за руками, женщина!
Пока я шокированно пытаюсь вдохнуть, сплевывает на ковер кровь.
С воплем отталкиваю его от себя, что есть сил.
