Морщится, глядя на мои пальцы и, словно, ломая себя сжимает их своими горячими.
— Если Вам неприятно, зачем трогаете? — пытаюсь выдернуть руку.
Но он только сжимает крепче и отрицательно качает головой. Смотрит мне в глаза.
— Живот болит?
— Меньше.
— Хорошо.
— Вам невыгодно, чтобы он родился, да? — обиженно смотрю на него. — Вы хотите, чтобы его не было.
— Зачем тогда я здесь?
— Я не знаю.
Я и правда не понимаю! Он последний человек, который должен быть здесь. Но он здесь.
— Напомню тебе, что я не воюю с девочками.
И тем более с детьми.
Гладит мои волосы.
— Я, хочу, чтобы у тебя вс""e было хорошо. И всегда хотел.
Это очень искренне звучит. Машинально сжимаю его пальцы в ответ.
— Не волнуйся. Все, что может быть сделано, будет сделано.
Закрываю глаза, прислушиваясь к нашему прикосновению. Меня начинает отключать от усталости и слабости. Через какое-то время заходит медсестра со шприцом.
— Что это? — синхронно спрашиваем мы.
— Глобулин. У вас резус отрицательный… — что-то объясняет Дэму.
В моих ушах шумит, я ничего не слышу.
Делает мне инъекцию. А потом завозят какую-то гремящую сталью медицинскую тележку. Она закрыта сверху белой простыней.
Я подскакиваю в ужасе, поджимая ноги и вжимаясь в стену. Мне рисуются устрашающие картины. И в мозгах мелькают отвратительные слова, звучавшие там, на первом этаже от разговаривающих в приемной медсестер — «выскребли…», «плод» …
— Нет… — качаю головой.
— Злата! — перехватывает мою руку иглой от капельницы Демид. — Что ты делаешь?! Ляг!
Я заглядываю в его глаза, со страхом ища там ответ — что со мной собираются делать.
— Успокойтесь, — поджав губы смотрит на меня медсестра. — Это всего лишь УЗИ.
Господи! Как это все страшно! Этот грохот стальной. И я как истеричка… Кусаю губы, чтобы не рыдать. На кушетке вижу разводы своей крови. Равно и судорожно дышу, отмахивая немеющее лицо рукой. Меня всю трясет.
— Ольга! — выглядывает в коридор медсестра. — Поставь успокоительное. Здесь истерика у девушки.
— Не надо успокоительное… — шепчу я Демиду.
— Надо, Золотинка. У тебя давление поднимается. А тебе нельзя.
— А вдруг они что-то с ним сделают? — складываю руки на животе.
— Я здесь буду. Не позволю ничего плохого сделать.
Он укладывает меня на кушетку.
— Выйдите на время процедуры, — просит его медсестра.
— Я с ней буду.
Уходит к окну. Я вижу его спину и скрещённые за спиной руки. Его присутствие парадоксально успокаивает.
Мне снимают капельницу, еще что-то ставят в вену, потом делают УЗИ.
