Когда могильщик вернулся, доска с именем Зайца стояла аккуратно прислоненная к стене. В руках у парня была большая сумка, очевидно, в ней он принес на кладбище необходимые для работы молоток и ломик. Вадиму осталось только вернуть доску на место. Зачем парочка лазила в нишу, мужик так и не узнал. Урна с прахом стояла на месте и выглядела нетронутой. Молодые люди молча подождали, пока он замазал последний шов, потом Яна подхватила сумку и двинулась к выходу. Парень задержался и, нехорошо усмехаясь, ласково проговорил:
– Не рассказывай никому, не надо, – потом словно невзначай распахнул пиджак, и за ремнем брюк Вадим увидел тускло поблескивающую в свете фонаря рукоятку пистолета.
Но окончательно Вадим испугался, глянув в голубые, прозрачные глаза парня.
– Настоящий отморозок этот ваш родственничек, такому убить – раз плюнуть. Пристрелит и в печку сунет, благо тут рядом, – делился могильщик. – Так что, если в нише что не так, у девки той с мужиком и спрашивайте. Это же надо придумать, за месяц два раза прах тревожить, плохая примета, значит, скоро в семье снова похороны.
Он недовольно бубнил, капая жидким цементом на дорожку. Потом подхватил ведерко и, продолжая рассуждать о странных родственниках Зайца, поплелся в контору.
Я поглядела на спутницу. Амалия сидела на траве, совершенно не думая о новой юбке. Видно, женщине было совсем нехорошо.
– Нас опередили, – прошептала она, – но кто? Ни я, ни Ада не рассказывали никому о последней встрече с папой.
– Даже мужьям и Раде?
Амалия нервно закурила.
– Супруги и подруга, естественно, были в курсе. Но мой бывший муж давным-давно уехал в Америку, нашему разводу очень много лет, Семен – покойник. А Радочка – исключительно честная, интеллигентная женщина.
Да, Соколова, вполне вероятно, была такой, но вот племянница, эта милая Яна, оказалась странной девушкой. Сначала по непонятной причине убегает из Москвы, затем пытается убить лучшую подругу, а теперь еще выясняется, что потревожила прах Зайца. Очень хочется найти ловкую девчонку и задать ей пару вопросов!
Домой вернулась в расстроенных чувствах.
Может, Генрих Кляйн и обворовал социалистическое государство, но накопленные ценности все же должны были достаться его дочкам, а не пронырливой Яне. Может, Александр Михайлович знает, где она?
Полковник сидел на работе. Сразу проявить интерес к делу Соколовой нельзя, и я закинула приманку.
– Давно не встречались!
– И не говори, – отозвался приятель, – весь в делах, замотался, ни секунды свободной.
