Но все равно тихая радость наполняла душу, маленький телефон вселял надежду. Однако странно: меня нет дома вторые сутки, а никто не побеспокоился и не позвонил. Я изловчилась и вытащила мобильный. Надо же, случайно отключился звонок. Такое иногда случалось с ним и раньше, все думала поменять аппарат на более надежную модель, но руки не дошли.
Так, мои домашние, конечно, сходят с ума от неизвестности, но включать аппаратик никак нельзя. Во-первых, гадкая старуха может услышать зуммер, во-вторых, что я им скажу? Сижу неизвестно где, спасайте незнамо откуда? Нет, сначала следует выяснить свое местопребывание, а потом тихонечко сообщить Александру Михайловичу, а еще лучше Ивану Михайловичу.
Ладно, позвоню обоим, только бы батарейки хватило.
Дверь скрипнула. Бабка всунула в дверь голову:
– Чай будешь?
Скажите, пожалуйста, какая забота!
– Буду, – благодарно сказала я.
Бабка вдвинулась в комнату, увидела полную миску и хмыкнула:
– Чего щи не поела, не понравились? Через день как миленькая есть станешь.
Здесь жизнь простая, черной икры нет.
И она поставила на стул жуткую щербатую кружку, в которой плескалась вода светло-желтого цвета.
На вкус напиток оказался противным, но все же не таким отталкивающим, как суп, и я опустошила кружку. Время тянулось томительно, часы, как, впрочем, и сумку, у меня отобрали. Теперь хотелось курить.
– Эй, – заорала я, – бабушка!
– Ну, – послышалось из-за двери.
– Дай сигарету.
– Сама не курю и тебе не советую, – отрезала бабка, – еще дом спалишь!
Ну не сволочь ли!
– Не будь гадиной, – продолжала я просить, – ну что тебе стоит, брось хоть бычок.
Бабка открыла дверь.
– Вылезай.
Я выползла в большую комнату, заставленную разнокалиберной мебелью. Штук шесть венских стульев, полированный стол, дешевая болгарская стенка, несколько продавленных кресел и диван с ободранными подлокотниками.
Бабулька вытащила из пачки «Примы» одну сигаретину и сообщила:
– Так уж и быть, знай мою доброту. Стой тут и кури на моих глазах.
– Руки хоть развяжи, неудобно ведь, все затекли.
– Будешь кривляться, ничего не получишь, – заявила старушка.
Я заткнулась и с наслаждением затянулась «Примой» – естественно, тут же начался кашель.
– Рот закрой, – велела бабулька, – чего микробы распространяешь?!"
"Кое-как домучив «примину», я успокоилась и стала оглядываться. Телевизора нет и в помине, телефона тоже. Зато на столе роскошная вещь – электрический чайник «Тефаль». Беленький, блестящий, совершенно новый.
