И тут оба всполошились, навострили уши – из-за железной двери послышался шум. Непривычный для слуха, но оттого не менее желанный. Пара секунд, и бункер открылся.
На пороге показался Давид, по крайней мере то, что от него осталось. Несвежая черная рубашка висела на нем так, будто была ему велика. Впрочем, неудивительно – столько дней нормально не есть. Лицо заросло черной щетиной. Когда он брился в последний раз? Под глазами жуткие синяки, словно неделю не спал.
Давид посмотрел на сестру, словно не узнавая. Наличие телохранителя и вовсе проигнорировал.
Не сказал ни слова, поднялся наверх и исчез в глубине дома.
Гаяне подлетела к телохранителю, дернула его за локоть, смотря брату вслед:
– Ты заметил, какой у Давида взгляд? Глаза будто остекленели… Ты видел?
– Давиду Артуровичу бы прокапаться… – заметил телохранитель сдавленным голосом.
– Прокапаться… поесть, поспать в нормальной постели… – зашептала Гаяне.
Она тут же бросилась наверх, закричала на весь коридор:
– Лина, Катя, Эля…
Защелкала пальцами, раздавая указания:
– Позвать доктора, и немедленно! Пусть захватит все необходимое для выведения из длительного запоя.
Психолога сюда! Зря, что ли, его тут поселили? Еще барбера*…
Но не успела она договорить, как увидела Давида, спускающегося с лестницы второго этажа. Он держал в руках новую упаковку с телефоном. Старый опять разбил? Да что он там в футбол ими играет, что ли? Так никаких айфонов не напасешься.
– Пошли вон… – зашипела Гаяне на слуг.
Те мигом бросились врассыпную.
Гаяне молча наблюдала, как Давид опять направился к лестнице в подвал.
В этот раз даже не поел…
«Он умрет в этом проклятом бункере!» – вдруг дошло до нее.
Наконец нервы у нее не выдержали.
– Давидик! Милый Давидик, постой, пожалуйста! – закричала что есть сил и бросилась следом.
Он ее будто не слышал, спустился по лестнице как ни в чем не бывало.
Гаяне нагнала его уже внизу, у самого входа в винный погреб.
– Не пущу! – заорала она не своим голосом и вцепилась Давиду в руку.
А он возьми да отшвырни ее… будто она ему не сестра, а надоедливая прилипала.
Гаяне опешила. Никогда раньше Давид не поднимал на нее руки, не делал ничего грубого. Наоборот, оберегал, защищал. И вот на тебе.
Пихнул!
Жаль, несильно. Недостаточно сильно.
Мысленно перекрестившись, Гаяне сделала вид, что не удержалась на десятисантиметровых шпильках и с криком повалилась на пол. Рухнула на бок, немного стукнувшись локтем, а завизжала так, будто сломала руку. Играть так играть.
