Разве это не так? Если бы ты была кому-то так сильно нужна, тебя бы давно забрали.
– Ты мне совсем не веришь… – охнула она с досадой.
Давид хмыкнул, проговорил, сложив руки на груди:
– Пойми одно, Яна, я не приму на веру ни одного твоего слова, что бы ты ни сказала.
– Но я говорю правду! – настаивала она, сжав кулаки. – Все, что я сказала, правда! Если бы ты поговорил с этим Филлингом…
– Я искал Филлинга, глупая! Он мертв, – отрезал Давид.
– Нет, он не мертв… – покачала головой Яна. – Мне кажется, он инсценировал свою смерть! Ну логично же?
– Для меня нелогично, – покачал головой Давид.
– Ну как же! Он же понимал, что ты будешь искать человека, изнасиловавшего твою жену, так? Когда он на меня напал, я ему сразу сказала, что мой муж его убьет, а он бросил фразу: «Если найдет». То есть он, скорей всего, заранее спланировал свое исчезновение! Поэтому ты не смог его отыскать… Я тут нарвалась на одного детектива…
– Все, Яна, стоп. – Давид выставил вперед правую ладонь. – Я скажу тебе, как все будет дальше.
Мои люди займутся поисками Филлинга, проверят твою теорию. А ты вернешься со мной в Россию. Тебя обследуют, сделают тесты, выяснят, чьего ребенка ты носишь, какой срок. Если ребенок мой, ты получишь содержание на ближайшие восемнадцать лет. Если ребенок не мой, ты станешь получать содержание до тех пор, пока будешь продолжать со мной спать…
От его последних слов Яна задохнулась обидой, часто-часто задышала.
Давид приготовился к ее воплям, гневным взглядам, препирательствам.
Однако на этот раз она не стала выливать на него свое возмущение. Проглотила свои чувства, смолчала, попросила только одно:
– Найди Филлинга!
– Я найду этого Филлинга, Яна, – процедил Давид зло. – Если он жив, я найду его и вытрясу из него правду вместе с душой. А если он мертв, я добуду тебе доказательства. После этого ты больше никогда не посмеешь поднять этот вопрос, не станешь бесить меня попытками оправдаться, глупыми обидами. Станешь моей послушной марионеткой, я буду делать с тобой все что захочу.
О, Давид прямо кожей почувствовал, как Яне хотелось снова ему врезать. Как ее задели его слова. Но девчонка и на этот раз промолчала, прикусила язык. И от этого ее действия он получил почти физическое удовольствие. Наконец удалось как следует нащелкать гордячке по носу.
Настало время для финального аккорда. Давид прищурил глаза и зло процедил:
– А если ты еще раз ляжешь под другого мужика, я тебя убью."
"Глава 41.
