Но чем меньше времени они проведут в непосредственной близости, тем лучше.
В очередной раз полюбовавшись на грозного Давида через приоткрытую дверь, Яна отправилась в душ. Она долго смотрела на себя в зеркало ванной и не могла понять, что в ней так завело Давида вчера. Сама себе она казалась настоящим чучелом. Больше того, хотела такой быть, ведь вызывать мужское желание – последнее, чего ей нужно после случая с Филлингом.
Как следует выкупавшись, Яна открыла чемодан, отыскала самую свободную из своих футболок, драные синие джинсы.
В такой одежде, да еще и с короткой стрижкой, она смахивала на подростка. На высокую угловатую девочку-подростка с полным отсутствием вкуса. Разве такую можно хотеть? Не дотягивала она до стандартов господина Охикяна. Убедив себя в этом, она наконец решилась выйти из спальни.
Моментально нарвалась на недовольный взгляд Давида.
– Ты пропустила завтрак, – отчеканил он строго. – Пойдем на ланч.
Яна вся съежилась от такого резкого внимания. Представила, как будет сидеть с Давидом за одним столиком, терпеть его издевки, и ей захотелось обратно в спальню.
А еще лучше – под кровать! Как в детстве, когда она спасалась там от любых монстров.
– Если ты проголодался, то иди, я лучше прогуляюсь… – попыталась она отвертеться.
– Ты пойдешь со мной, – сказал Давид, прищурившись.
– Извини, нет аппетита… – ответила Яна со вздохом.
– А должен быть, – отчеканил он, буравя ее взглядом. – Ты вынашиваешь потенциально моего ребенка, поэтому должна нормально питаться. Это не обсуждается.
Яна внутренне вспыхнула от этого его «потенциально», но вида не подала. Давид указал ей на дверь и чуть ли не под конвоем повел в ресторан. Решила не спорить. Послушно дала усадить себя за столик в углу, взяла в руки меню.
Хочет послушную куклу? Она ею будет, при условии, что он продолжит поиски Филлинга. Охикян ведь дал слово, значит выполнит его. Зачем его провоцировать? Яна очень надеялась, что может верить обещанию бывшего мужа – ничего другого все равно не оставалось.
Но если вдруг Филлинга не найдут, ей уж точно не позавидуешь. Особенно после того, как она призналась Давиду, что беременна… Только, если бы не призналась, он мог ее попросту изнасиловать. Все к тому шло."
"Яна, можно сказать, поставила свою жизнь на то, что Давиду удастся найти и разговорить ее насильника. Жизнь – серьезная ставка. Пан или пропал… Но какой у нее был выбор? Добро должно победить зло, иначе Давид ее уничтожит и заберет ребенка – это как пить дать.
