– Тебя никто не насиловал и впредь не изнасилует! Я позабочусь о твоей безопасности, – заявил он, смотря ей прямо в глаза.
– Спасибо, Давид! – заявила Яна с придыханием. – Я очень-очень благодарна за то, что ты это узнал. Не представляешь, как для меня важно было это знать…
Это он-то не представляет? Очень даже!
– Еще как представляю, Яночка. Для меня это вообще имеет сакральное значение, ведь я мужчина, а ты женщина. Я безумно обрадовался, когда узнал, что ублюдок тебя не тронул. Этому и тому факту, что ты мне не изменяла, девочка моя…
Последнее он сказал с особым ударением, чтобы показать, как для него это было важно.
Жизненно важно, да и разве бывает по-другому?
Яна немного подалась вперед, заявила с чувством:
– Я никогда бы по доброй воле тебе не изменила! Я вообще не верю в то, что такое можно совершить в здравом уме. Не может быть такой причины, чтобы оправдать измену. Это подлость…
Все, что она говорила, отдавалось приятной пульсацией в его сердце. Каждое ее слово – бальзам на израненную душу.
Он бы вечно ее слушал – ее нежный голосок и то, как признавалась ему в глубоких чувствах. Ведь только имея глубокие чувства, можно говорить такие вещи, разве нет?
– Я рад, что мы все выяснили, девочка моя. Я очень счастлив! – проговорил Давид, подаваясь вперед. – Спасибо, что ты все это мне сказала. Мы одинаково мыслим, смотрим на мир. Давай оставим все, что было, в прошлом. Сейчас главное, что ты и ребенок в порядке… Мы должны сосредоточиться на его здоровье, благополучии.
– Да, сейчас главное – ребенок, – тут же согласилась она.
Продолжая улыбаться, положила руку на живот, погладила, словно малыш мог это почувствовать.
И тут Давида так сильно к ней потянуло, что показалось, если не прикоснется, просто умрет на месте. И никакими средствами его потом не откачают.
– Можно потрогать живот? – вдруг спросил он. – Я просуну под майку руку, ладно? Всего на минуту…
Взгляд Яны заметался из стороны в сторону. Она сглотнула и проговорила сдавленно:
– Лучше не надо.
Не хотела, чтобы он трогал ее после несчастного случая, который случился ночью? Не приняла извинений?
Давид часто-часто задышал, попытался успокоиться. В конце концов, не винить же девчонку в том, что она осторожничала с ним после его же глупой выходки, так?
– Яночка, – начал он ласково объяснять, – я ничего плохого тебе не сделаю, обещаю. Ты не переживай, малышка.
– Я не переживаю, но… Такой прямой контакт, он…
Говоря это, она начала активно жестикулировать.
