Жена напрокат

— То есть я должна сказать тебе ещё и спасибо?! — возмущается Настя, поправляя на себе одежду.

— Тебе понравилось. Ты так сладко дрожала, Мышка! Хочется продолжения?

— Хочется… — тихо выдыхает Настя и оборачивается, глядя на меня.

Она манит меня к себе указательным пальчиком. Я глупо ведусь на этот жест, как наивный телок, решивший, что вот-вот получу лакомый кусочек без особых усилий.

Но едва я рывком приблизился к Насте, как она бьёт меня по щеке, а потом добавляет удар подушкой.

25. Даниил

— Эй! Это не по правилам!

Я хватаю свою подушку, но Настя уже вскочила и сумела увернуться от запущенной в её сторону подушки.

— Быстрая реакция, молодец! — похвалил её я. — Но у меня полно снарядов!

Дверь спальни открывается."

"В комнату врывается сынишка, Мирон. Глаза горят воодушевлением. Он сразу оценил обстановку и решил, что мы с его мамой играем.

Ох, я, оказывается, буду не прочь поиграть с Настей, но в другие игры.

А пока Мирон проносится по комнате, как смерч, залетая на кровать. Я успеваю подхватить его и вытянуть на прямых руках.

— Ракета «земля-воздух»!

Мирон громко смеётся, расставляя руки в стороны.

— Ма, смотри, как я умею!

— Молодец, Мирон. Только сильно не утруждай Даню, всё-таки ему ещё не до конца полегчало.

— Поверь, мне стало гораздо лучше! — отвечаю я, понимая, что улыбаюсь без причины, смотря на сына.

Моего сына!

Потом мы перемещаемся в гостиную. Мирон — ловкач, быстро освоил элементарные игры на приставке. Мы рубимся с ним в игры, причём, не так-то просто обыграть мальца!

Настя сидит рядом, подбадривая сына.

Обстановка на удивление мирная и до ужаса естественная. Как будто мы втроём — настоящая семья, причём уже очень и очень давно.

Мне не надо корчить из себя суперзвезду, я дурачусь с Мироном, чувствуя, как этот мальчуган привязывает меня к себе с каждой минутой всё крепче.

Настя, кажется, больше не дуется на мой обман.

— Ты перестала дуться на меня, Настенька? — ласково спрашиваю я, пока Мирон исполняет танец победителя под финальный бит игрового раунда.

— В следующий раз я ни за что не поверю в историю твоей болезни, только и всего! — улыбается Настя, глядя на своего сына.

Она почему-то избегает смотреть на меня, или смотрит, но мельком и сразу же отводит глаза, как будто об меня можно обжечься.

Но, чёрт возьми, сейчас я чувствую воодушевление и готов поспорить, что она тоже трепещет от мысли о наших поцелуях.

Пока Настя говорит, я неотрывно смотрю на её губы, думая лишь о том, что хочу попробовать их на вкус.