Жена напрокат

Разумная мысль о том, что мы целуемся, сидя у центрального входа в торговый центр, зажигается и тут же гаснет, как перегоревшая лампочка.

Зато внутри ширится яркое и безумно светлое ощущение, что так и надо. Ещё…

Я дышу часто-часто, но дыхание становится невозможной задачей, когда я чувствую, что горячая ладонь Даниила гладит моё бедро через тонкие брюки.

Пальцы немного пощипывают кожу. Я отрываюсь от мужских губ, понимая, что сижу на раскачанных бёдрах.

Слава богу, что всего лишь боком, а не оседлав Даниила верхом.

35. Настя

— Я не знал, что ты настолько сладкая, — охрипшим голосом произносит Даниил, обводя подушечкой пальца мои губы.

Я смотрю в его глаза и теряюсь.

Мне кажется, что серый цвет излучает тепло и его свету можно довериться. Но зелёный подмигивает хитро и словно усмехается, себе на уме.

Я торопливо пересаживаюсь на скамейку.

— Я потеряла мороженое из-за тебя…

— Хочешь, куплю ещё? — предлагает Даниил. — Только не облизывай шарики мороженого, а то у меня мысли начинают течь в направлении с пометкой «18+»…

Фривольный намёк с его стороны.

— Нет, спасибо. И это не должно повториться! — торопливо отвечаю я, опасаясь смотреть на красивое лицо Смолякова.

— Это не повторится, Мышка! — выдыхает мне на ухо Смоляков и обхватывает мою шею пальцами. — Это продолжится…

Горячий шёпот звучит интимно и многообещающе.

Даниил легонько прикусывает её и посасывает, посылая импульсы порочного удовольствия по моему телу. Миниатюрные звёздочки ярко зажигаются тут и там.

Довольно жмурюсь, понимаю, что надо оторваться и не давать себя сводить с ума вот так нагло и беспринципно.

Но мысли текут не в том направлении. Я лишь думаю о том, что ещё он умеет делать своими губами, и где.

Потому что его губы оказываются невероятно горячими и мягкими.

— Прекрати, — прошу я ослабевшим голосом.

— Останови… — едва слышно простонал Даниил."

"— Сейчас нас бравая полиция остановит. Ты же едва меня не…

Я вовремя прикусила язык, чтобы развратное слово «трахать» не вырвалось из моего рта.

— Да, Мышка! — смеётся Даниил низким грудным смехом. — Я тебя едва не… Если бы была ночь, это «не» просто исчезло бы.

Вот теперь я окончательно просыпаюсь.

Я знаю Смолякова всего-ничего.