— А? Что? Ты что-то говорил?
Она потерла глаза, стряхивая с себя остатки сна, и зевнула.
— Извини, кажется, я уснула.
Черт! Кажется, ее взгляд упал как раз на ширинку моих штанов, вон как недвусмысленно поднялись ее брови...
Я быстро прошел вперед, к витражному окну, чтобы встать к ней спиной, и гораздо резче, чем хотел, спросил:
— Жучок был. Расскажи, зачем твоему бывшему мужу так тщательно за тобой следить?
За спиной — молчание. Прошло секунд тридцать, прежде чем она ответила:
— Я не знаю, Артур.
— Это не ответ, Мила.
— Но я правда не знаю! — с пылом воскликнула она. — Олег просто хочет меня вернуть во что бы то ни стало. Во всяком случае, так мне сказал.
Просто хочет? Ну-ну. Так я и поверил. Бред же.
Что может быть такого ценного в женщине, чтобы возвращать ее во что бы то ни стало?
М-да, чувствую, в этом плане от нее помощи не добиться.
Если она и о самом Ремезове знает столько же, сколько о его мотивах, то дело швах.
И тут меня озарило: вдруг он попросту не знает, что ребенок не его?
— Он знает, что это не его ребенок? — повернулся я к Миле, озвучив мысли.
— Знает...
Что-о?
Логика вышла из чата. Мой рациональный мозг отказывался это понимать.
— То есть, — скептически поднял я бровь, — ты хочешь сказать, он знает, что ты наставила ему рога, но все равно хочет вернуть? Даже с нагулянным ребенком?
И снова длинная пауза.
— Скорее без.
Дрогнувший голос Милы звоном отдался в ушах.
В смысле «без»?!
*чеканул (сленг) — проверил. От английского глагола to check — проверять.
Глава 39
Артур Арчин
Фамилия «Арчин» была пропуском в мир женщин, сколько я себя помнил.
— Ну ты и придурок, — подшучивал надо мной Макс, школьный друг, который продолжил вместе со мной тщательно грызть гранит науки в университете. — Да любой бы на твоем месте пользовался халявой.
Я лишь качал головой. На тот момент толпа готовых на все девиц не входила в круг моих интересов.
— Тебе стоит только улыбнуться и показать заинтересованность, и любая из них будет твоей.
— Макс обводил рукой зал ночного клуба, в который мы периодически наведывались. — Не тупи.
Сам друг таким успехом у противоположного пола похвастаться не мог. Потому и недоумевал: как я, находясь в здравом уме и твердой памяти, мог отказываться.
На самом деле запросто.
Я с детства мечтал о престижной работе, собственном офисе с большим глобусом на столе. Ходить туда я собирался всенепременно с кожаным дипломатом и в начищенных туфлях.
