Получается, в клубе так остро реагировала на него совсем не из-за алкоголя?
— Спасибо, — мучительно выдавила я из себя и только собралась добавить «Арчи», как он улыбнулся и заговорил:
— Вы простите, что я так настойчиво вас обошел. Очень тороплюсь. Хорошего дня!
И ушел. Все, что мне оставалось, — разочарованно смотреть на его спину. Красивую, к слову.
Еще несколько минут я так и стояла там, у кассы, лишь отошла в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.
«Может, стоило окликнуть? Дать понять, что мы знакомы?» — пришла в голову запоздалая мысль.
Я выскочила из магазина и завертела головой, даже прошлась туда-сюда.
Однако Арчи уже не увидела. Снова присела на ту самую деревянную лавочку, с которой недавно встала. Открутила крышку минералки, слушая, как выходит газ, и залпом выпила треть бутылки.
Нет, все правильно, хорошо, что ушел. Не нужны мне в моем положении никакие знакомства, это попросту небезопасно как для меня, так и для потенциального кавалера. Не дай бог Олег узнает, плакал тогда мой план.
Однако хорошо-то хорошо, но надуть губы это мне не помешало. Арчи мог бы и узнать! Как же те истории в книгах, когда он почуял ее по запаху и... понеслась душа в рай?
«Эх...» — сказки сказками, а жизнь жизнью. Ладно, буду бережно хранить воспоминания о том вечере и его завораживающих глазах и доставать по мере необходимости.
«На большее, Мила, и рассчитывать нечего».
Я взглянула на сумочку и вздохнула.
Сражение с молнией выиграть все-таки придется, если хочу добыть деньги на проезд.
Через несколько минут и сломанный ноготь молния проиграла. Оказалось, заело ткань подкладки, да так крепко, что я ее в итоге порвала.
К няне ехала, бездумно провожая взглядом людей и улицы за окном. Тревога накрыла с головой и не отпускала. Что меня там ждет? Дядя Егор точно меня хлебом-солью не встретит.
* * *— Милочка, проходи-проходи, — засуетилась няня, открыв мне дверь.
Я боязливо ступила внутрь и замерла в нерешительности. А в следующую секунду вздрогнула от громогласного голоса дяди Егора.
— Здравствуй, Мила.
Он показался в дверном проеме зала, засунув руки в карманы вытянутых треников, начал сверлить меня взглядом, при этом гоняя во рту зубочистку.
Небритый, мощный, на груди густая поросль волос, которую никак не скрывала белая майка-алкоголичка. Одним словом медведь.
— З-здравствуйте, дядя Егор, — буркнула я.
— Ужин когда? — обратился он к жене.
— Через полчаса.
— Ага. Пойду пока в сад.
