Но потом она просыпалась с осознанием того, что сделал с ней Фрейзер, и заходилась в истошном вопле, будя остальных участников труппы, с которыми она делила небольшой фургон, в котором они путешествовали.
Если бы в этот момент Грэм предстал перед ней, Амара голыми руками разорвала бы его — настолько она его ненавидела.
Но даже сильнее, чем бывшего любовника, Амара ненавидела Виолу.
Именно Виола стала причиной ее бед.
Из-за Виолы Грэм отвернулся от Амары."
"Чтоб она сдохла в жутких корчах, эта рыжеволосая сучка, ее падчерица!
Это она, не Грэм, отняла у Амары все.
Теперь она молода, красива и желанна Грэмом, а Амара стала уродливой каргой, на которую мужчины теперь смотрят с брезгливостью.
Помимо Си-Джемина в шоу Фу-Манчи была Лала — чернокожая девушка с косичками до пят и огромными, просто гигантскими бедрами, которая пользовалась большим спросом. Амара ей втайне завидовала — ведь Лала очень часто получала вольные и покидала шоу с мужчинами, а потом приходила наутро с подарками.
Да, Амара была бы не прочь даже в этом аду, в котором она оказалась, получить те привилегии, которые получала Лала.
Она бы смогла, она обожала секс.
Только вот беда — Амару никто не хотел.
Когда она в самом начале намекнула на это Фу-манчи, то тот расхохотался грубо и так обидно, что Амару всю затрясло.
— Видел бы ты меня! Видел бы ты, какая я была! — закричала она в лицо хозяину шоу. — Да я б на такого урода, как ты и не взглянула бы! Сам адмирал Грэм Фрейзер был без ума от меня…
— Теперь уродка — это ты, дорогуша, — хрипло захохотал мужчина.
— Нет никакого адмирала Грэма Фрейзера и не было. Ты — всего лишь моя зверушка в цирке, мой экспонат…. И даже не самый ценный, в отличие от Лалы, например…
— Ты не смеешь так говорить со мной, простолюдин! — что есть мочи заорала Амара, вспомнив свое аристократическое прошлое.
— Аха-ха-хах! — грубо заржал лысый карлик. — Признаюсь, в моем зверинце еще не было благородных леди, а с ними весьма забавно иметь дело. Хотя, какая ты теперь леди — ты просто шваль.
Амара завизжала, желая броситься на Фу-манчи и тут ее запястье обожгло болью — руна подчинения, которую нанес Фу-манчи сразу после того, как забрал ее из поместья Грэма, дала о себе знать.
Она не могла сопротивляться, не могла сбежать, не могла заупрямиться и отказаться выходить на публику, даже не могла причинить себе вред — ведь это было б порчей товара.
Она обязана была демонстрировать всем свою внешность старой карги и позорное клеймо на лбу.
