"
"При помощи руны силы подвинул резервуар к раскрывшемуся проему и распахнул стеклянную крышку. Поток воды с двумя русалками в нем мощным водопадом обрушился в море.
Мы с Виолеттой почти одновременно бросились к краю.
Коралия, крепко обнимающая своего мелкого русала, показалась на поверхности воды.
Мы встретились взглядами.
Ее оранжевые глаза ярко блеснули на заходящем солнце.
Русалчонок поднял ладошку и махнул Виолетте, а она со слезами на глазах махнула ему в ответ.
А затем русалки скрылись в темно-синей бурливой пучине.
— Ты отпустил их… — пораженно вымолвила Ви. — Я думала, что ты хочешь их убить, но ты их отпустил, Грэм!
— Теперь они придут, чтобы убить нас… — выдохнул, и устало опустился на ящик.
Все-таки разрушать стенки и двигать тяжелые резервуары — достаточно утомительное занятие.
Но не такое утомительное, как принимать такие сложные решения, как пришлось мне принять сегодня.
— Не придут, я знаю! Не придут! Я понимаю, почему ты не дал мне попрощаться с Листочком, но как же я счастлива, что ты вернул его матери.
Мы заключим с русалками договор и будем жить в мире!
Моя наивная девочка…
Столько же ты пережила, но в тебе осталась вера в справедливость, в человеческую доброту.
— Ты говоришь, как моя мать, — усмехнулся я. — Не надо питать напрасных надежд. Они чудовища, кровожадные монстры. Но мы — не такие, как они. Я больше не такой.
— Главное, что ты — не монстр.
Ты — самый лучший, Грэм Фрейзер…
Она вдруг порывисто подошла ко мне и обняла.
Сама обняла.
Сама потянулась ко мне. Впервые.
И тут мне уже стало не до чертовых русалок.
Я заключил девушку в объятия, нашел ее губы и поцеловал, а Виолетта не оттолкнула.
Это было так мучительно сладко, так жизненно необходимо, словно умирающему дали глоток воды.
Тепло ее губ проникало в самую душу, наполняя меня до краев неизведанной доселе нежностью и желанием быть рядом с этой девушкой и защитить ее ото всего мира.
Я целовал ее, прижимая к себе так крепко, что одна только мысль о том, чтобы разомкнуть эти объятия казалась невыносимой.
— Я люблю тебя.
Все во мне жаждало, просило, мечтало о ее ответных словах.
Но Виолетта только посмотрела своими глубокими карими глазами, в которых я увидел свое отражение, и тихо сказала:
— Твой шрам, Грэм. Он совсем исчез.
