– Ах, темный генерал, лучше думайте о деле. Впереди – самое сложное.
– Само хладнокровие, – усмехнулся он, однако в его голосе послышалось восхищение. – Мне нравится.
С этими словами Данте неожиданно, не прерывая танца, поднес мою руку к губам и поцеловал там, где заканчивалась перчатка.
Знал бы он, какие эмоции всколыхнулись во мне от прикосновения его губ!
Какое уж тут хладнокровие?
Чтобы хоть как-то отвлечься от воспоминаний о нашей ночи, я огляделась по сторонам.
Остальные участницы, почти все, кроме Агнесс, уже явно выказывали признаки усталости и сильнейшего утомления, переминаясь с ноги на ногу и обмахиваясь веерами.
И лишь Агнесс, платье и туфли которой не были зачарованы, весело улыбалась и скакала по центру зала, как коза.
Эдриана ей заполучить для танца не удалось, но недостатка в ухажерах у Избранной не было, поэтому она сейчас плясала с каким-то высоким бледным юношей.
Эдриан же вернулся в ложу жюри и не сводил с нашей пары мрачного взгляда.
В какой-то момент я все-таки споткнулась, благо, мой партнер сразу же отреагировал, сделав этот промах незаметным для окружающих, словно бы очередной пируэт.
– Как ты? – озабоченно спросил Данте.
– Хочется сорвать с себя это чертово платье и туфли и выбросить куда подальше. А лучше сжечь!
– Удивительное совпадение, – промурлыкал он, склонившись к моему уху и обдавая оголенную шею горячим дыхание. – Мне хочется того же самого.
Как я не старалась отогнать от себя воспоминания о наших обнаженных телах, переплетенных на постели, у меня не вышло.
Картинка вспыхнула в моей голове, яркая и оглушительная, как фейерверк.
Дыхание сбилось, в горле пересохло, и я нервно облизала губы.
Опрокинув меня вниз в поддержке, он завис надо мной – такой красивый и такой близкий…
Наши губы оказались в сантиметрах друг от друга.
Тем изощреннее была игра, потому что целоваться было нельзя.
– Лучше так больше не делай.
– О чем ты? – прошептала я.
– Губы… Твои губы, – он невесомо провел большим пальцем по моему подбородку.
– Не могу смотреть на них спокойно. Как, впрочем, и на всю тебя.
Он перекрутил меня через руку, а затем прижал к себе спиной, и легко подул на мою шею, отчего по коже побежала сладостная волна мурашек.
Со стороны наш танец выглядел вполне в рамках приличия, но в нем было столько скрытого смысла, столько чувственности и невысказанной страсти, что придирчивому наблюдателю все было ясно.
