Всегда что-то может пойти не так.
– Хочешь сказать, у тебя даже на этот случай приготовлены пути отхода? Ты все предусмотрел...
– Все просчитать невозможно. Я хочу, чтобы ты это запомнила.
– Если что-то пойдет не так, и завтра завещание не огласит тебя императором, то мне наплевать! Я останусь с тобой, что бы ни случилось. Я люблю тебя, Данте. И никогда не предам.
Ева заглянула мне в глаза – в ней было столько любви, что я понял, что никогда больше не буду сомневаться в своей женщине.
– Я люблю тебя, Ева.
Будь со мной всю мою жизнь.
– Я буду с тобой всю нашу жизнь, любовь моя...
Я притянул ее к себе и поцеловал, сходя с ума от этой неизведанной сладости, которой никогда не чувствовал доселе.
У нас было много времени до утра...
ГЛАВА 94
Сколь скромным при жизни был мой дядя, император Валериан, столь несоизмеримо пышные похороны ему устроила моя мать, княгесса Нерисса.
Как будто в насмешку.
День выдался морозным, но ясным. На какое-то время даже выглянуло солнце, но затем пошел редкий крупный снег.
В похоронный кортеж с гробом были впряжены двенадцать снежно-белых лошадей, накрытых черными попонами, которые везли помпезный белый гроб, украшенный золотом и накрытый флагом Серинити с изображенным на нем златокрылом.
Улицы и площади столицы были полны толпами людей, которые пришли проститься с императором, по старинной традиции кидая на брусчатку под колеса кафталка ветки алиссума с мелкими белыми цветами.
Мы с Эдрианом ехали рядом, возглавляя почетный последний эскорт императора, который сопровождал его до Светлого храма, где должна была пройти панихида и церемония оглашения завещания.
Есть всего три исключения, когда темные могли свободно переступить порог обители светлых – коронация императора, императорская свадьба и императорские похороны.
Гроб установили в центре храма, под высокими сводами.
Он утопал в ветвях алиссума, которые несли люди.
Я высматривал в толпе Еву, но народа было слишком много, и он все продолжал прибывать.
К гробу выстроилось две очереди, из простолюдинов и знати.
Для знати были огорожены специальные возвышения. Члены Мудрого Стола имели право на сидячие места, чем, разумеется, и воспользовались.
Моя мать восседала во главе, и рядом с ней я без удивления увидел дожа Ксаргула. Почуяв перемены, старый хитрый змей перетек на строну светлых, без зазрения совести предав духов хаоса. Это подтверждали его снежно-белые одежды, и то, как учтиво он общался со светлым магом Питимусом.
