Я сжала кулаки, изо всех сил борясь с желанием от души врезать дедуле Сильвестру, несмотря на его почтенный возраст.
Спокойно, Нина, дорогая. Спокойно.
У тебя сейчас ни денег, ни связей, ни нормальных знаний об этом мире.
Не идти же, вправду, под мостом ночевать!
Я гордо задрала подбородок.
– Попрошу не употреблять в отношении меня выражения подобного рода.
– Ты посмотри на нее! Голосок откуда-то прорезался? Видно, не прошло для тебя даром проживание с маршалом.
– Я – дочь вашего сына.
Ваша родная внучка. И не заслуживаю подобной грубости.
– Насчет того, родная ты или нет, это еще точно не доказано.
Дедуля Сильвестр криво ухмыльнулся, обнаружив во рту парочку неровных лошадиных зубов.
Я просто диву давалась, насколько этот персонаж выглядит вульгарным, пошлым и совсем не похожим на всеми уважаемого повара.
– Ваши грязные намеки оскорбительны! – вскипела я.
– Лаури в тебе так и не проснулась, девчонка. А это значит, отцовство моего сына в отношении тебя под вопросом.
Я устроил тебе прекрасный брак с самым завидным холостяком империи, о котором ты и мечтать не могла. Ты должна была намертво вцепиться маршала и удержать его около своей юбки любой ценой. Но не смогла даже этого. Хотя я не удивлен, что маршал Альберон предпочел тебе леди Дамвиль. Впрочем, чего еще от тебя можно было ожидать? Позоришь нашу фамилию.
Сильвестр смерил меня уничижительным взглядом.
О, как же такие взгляды стали меня бесить! Мне так хотелось дать отпор!
Уже даже не из-за миссии, которую возложила богиня.
Мне отчаянно захотелось самоутверждения самой по себе.
– Это я предпочла этому браку свободу. Я намерена писать в регистрационную палату прошение о разводе. В свете этого я хочу выяснить, что стало с моим наследством, оставленным мне родителями?
– Наследством? – захохотал дедуля Сильвестр. – Никакого наследства у тебя нет, и не было в помине, милая внученька. После смерти Роберта все его имущество перешло ко мне, как к главе семьи.
А я уж распорядился им по собственному усмотрению. Пусть тебя обеспечивает муж.
Я сжала пальцами виски. Дед говорил правду. По закону Орлании в случае внезапной трагической смерти главы семьи средства переходили к самому старшему главе рода. По традиции, именно он устраивал в семье порядок, занимался воспитанием подрастающего поколения и, практически, обладал неограниченной властью.
