Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Наивно было думать, что Дарина так и останется одна…"

"Я молотил голыми руками кирпичную стену и кровь на костяшках меня только раззадоривала.

Смотрел на улыбающуюся довольную рожу наместника, который обнимая мою любимую, скалился с листа под ногами и меня просто рвало.

И тут…

Я остановился.

Склонился над оторванной страницей.

Мне почудилось.

Просто не может быть.

На этом изображении Когман обнимал Дарину, и пола его камзола поднялась, открывая жилет и висящую цепочку брегета.

Серебряные часы-брегет — мало ли у кого могут быть такие?

Я схватил страницу и поднес ее к свету, который падал из коридора, впившись взглядом в наместника.

Вернее, в его часы на серебряной цепочке.

И хотя их было видно достаточно плохо и смазано, у меня было драконье зрение, потому, как следует напрягшись, я разглядел.

На циферблате был выгравирован знакомый череп с рубиновыми глазами.

Это были они.

Часы из моего кошмара.

Те самые часы, которые убили моего отца.

Выдохнул и досчитал до десяти, восстанавливая дыхание, а потом подозвал охранника:

— Передай коменданту тюрьмы, что я согласен.

— Серьезно? — тот сразу оживился, засуетился. — Ты же говорил, что никогда не станешь выступать на потеху толпе?

Я прикрыл глаза, и передо мной, как наяву, встало лицо Дарины.

А перед ней качались, словно маятник, проклятые часы с черепом на циферблате.

— Обстоятельства изменились.

ГЛАВА 80

За большим обеденным столом завтракали двое.

Я и мой отец.

Два года прошло, а я все никак не могу привыкнуть, что теперь у меня есть семья.

И никак не могу забыть глаза графа Родогаста Бейлиса, когда он впервые меня увидел.

Покончив с Лиансом Рэтборном, я сразу же попросила аудиенции у графа.

Переживала, волновалась. Кусала губы.

Вдруг он меня не узнает?

Вдруг рассердится, объявит самозванкой и вышвырнет из своего кабинета?

Но вот он вошел.

Спокойный и слегка недоуменный.

Не ожидающий, что его ждет.

Что за девушка пожелала с ним увидеться? Какая-то Дарина Лефевр, курсантка Академии Полицейского ковена.

Что ей было нужно?

А я стояла у окна, и меня просто трясло.

— Чем могу быть полезен, леди Дарина? — вежливо поинтересовался граф.

И тогда я обернулась.

Перемена в нем была мгновенной и сокрушительной.

Спокойствие разлетелось, как сломался лед на Омроводе, когда я освободила своих демонов.

Глаза Родогаста стали медленно наполняться слезами, и он упал в кресло.

— Ленора… — бессильно выдохнула он. — Ленора, это ты?

— Папа, — прошептала я и тоже зарыдала в три ручья.