Онлайн-библиотека книг
— Как тебе? Думаю, его стоит примерить!
— Я не особо разбираюсь в платьях, но это вроде ничего… — разочарованно сказала она. — Ты уверена, что не…
Ничего не ответив, я толкнула стеклянную дверь свадебного салона.
Да, я была уверена, что ничего не хочу о нем знать.
Потому что, боюсь, тогда не смогу справиться с собой и дам задание своим котикодемонам организовать нам свидание в тюрьме, где он отбывает. Об этом за прошедшее время я думала много, много раз, но все-таки удержалась от соблазна.
Кажется, если я его увижу, то просто не выдержу.
Просто не выдержу и брошусь к нему, повторяя «Как же сильно я по тебе скучаю».
Нельзя такого допустить. Я должна остаться стойкой.
Тем более, после того, что я сделала, он, наверное, люто меня ненавидит.
Пусть все останется так.
При помощи работницы салона я облачилась в выставленное на витрине платье и вышла на специальный подиум.
— Вам так идет! — с восхищением воскликнула девушка и накинула мне на голову пышную фату.
Я прикоснулась пальцами к тонкой ткани, рассматривая себя в зеркало.
Платье тоже было пышным, точно так же, как и его рукава, целиком открывающие плечи.
Да, оно было великолепным, но и достаточно откровенным.
— Шейл, как думаешь, не слишком ли низкий вырез? — озабоченно спросила я, крутясь туда-сюда.
— В самый раз. Прятать такую грудь — преступление.
Услышав этот голос, я помертвела.
О, этот голос!
Мне снится, мне кажется, у меня глюки, я просто схожу с ума — пыталась убедить себя…
И тут я увидела в этом огромном зеркале его.
Он стоял позади — наши взгляды встретились в отражении.
Это был Лианс Рэтборн.
Я повернулась, вся дрожа — от кончиков пальцев до макушки.
Он не сгинул, не исчез.
Просто стоял и смотрел на меня.
И столько было в этом его взгляде… Столько, что этого бы хватило на несколько толстых томов.
Но как, как он вернулся?
Господи боже, как?
— Про это я и хотела тебе рассказать… — пролепетала Шейл, которая в этот момент показалась из глубин магазина. — Честь имею, офицер Рэтборн…
— Уже нет, Шейл — меня лишили звания, — ответил Лианс, но в голосе его было спокойствие, а не обида.
