Жена по обмену (СИ)

— Нет!.. — кричит Анри и бросается к пернатому помощнику. — Ты не можешь умереть.

— Не прикасайся к нему! — прошу лекаря. — Это может быть опасно.

Поздно…

Едва пальцы Анри дотрагиваются до корчащегося от боли филина, как свечение поражает и человека. Мне и попискивающему, точно котенок, Мурзику остается лишь наблюдать."

"— Ты тоже видишь это?.. — оторопело спрашиваю у кота.

Из-за воздействия света Гекты, филин частично превращается в человека, являя миру истинную личину. Становится отчетливо видна человеческая голова, застывшая на теле птицы.

Тела Неруна и Анри каменеют, навечно застывая в причудливой позе. Лекарь с перекошенным лицом не сводит испуганного взгляда с полуптицы. Сам бывший филин выглядит злобным исчадием ада.

— Доигрались, мальчики?.. — спрашиваю с облегчением.

Не испытываю не малейшего раскаяния. Считаю это испытание светом для Анри и Неруна. Эти двое заслужили кару Гекты. Похоже, ее оружие действует от силы голоса.

— Интересно, только мой голос можно использовать? — спрашиваю не то у себя, не то у зализывающего ожог Мурзика.

Осторожно опускаю скипетр: не хотелось бы по незнанию испепелить все вокруг. Артефакт словно понимает, что его миссия завершена: тускнеет, словно замирает.

— Давай-ка я тебе помогу, дружок, — спешу к боевому коту.

Лекарь из меня толковый не вышел, было слишком мало времени на занятия. Но слегка ослабить боль кота получается.

— Ничего, у нас есть корабль, — утешаю кота. — Сейчас загрузимся и поплывем. Пора кое-что выяснить, а заодно доказать всем, что я вовсе не демон. Путь пришла из другого мира, но Аланте желаю только добра.

Рассвет вступает в права, освещает пещеру лиловым светом. В его лучах застывшие фигуры Анри и Неруна выглядят пугающе: они словно отлиты из черного камня.

— Надеюсь, эффект необратим, — замечаю я.

Стучу костяшками пальцев по локтю Анри, удовлетворенно киваю. Ни намека на то, что лекарь оживет. Только неприятный запах паленых перьев напоминает о том, что некогда эти двое были живыми существами.

— Мя-яф!.. — напоминает о себе Мурзик.

Трется о ногу, смотрит печально. В уголках его глаз застыла влага — неужели коты умеют плакать?

— Держись, малыш, мы выберемся. Найдем лекаря и поправим тебе здоровье.

О том, чтобы плыть за море, нет и мысли.