Схватить… Унести… Запереть… Скрыть ото всех…
Моя…
Непреодолимо тянуло подчиниться этому беззвучному, но очень настойчивому внутреннему зову. Но Лиа ожидала его решения с такой надеждой, таким неподдельным, плохо скрываемым отчаянием во взгляде… Увидеться с матерью — естественное желание для любой новобрачной. И он согласился. Впрочем, ему и самому нужно было на время отлучиться: встретиться с агентами и связаться с Вагуа, вернее, с его величеством, королем.
Дядя Гарам давно уговаривал Рэйнарда приехать в Плеф — арбитром в запутанном деле с тхеирцами.
— Ты начал эти мирные переговоры, племянник, так поступай последовательно, участвуй и дальше, — напоминал он почти каждый день. — А жену твою мы устроим со всеми полагающимися почестями, не беспокойся.
Горцы тоже очень вежливо, но непреклонно настаивали на кандидатуре лорда Нейта, доверяя ему и его слову."
"Неделю назад… да что там неделю… еще вчера, до венчания, он склонен был принять предложение, но сейчас даже думать о нем не хотелось.
Он откажет, постарается поскорее уладить все дела в Деиме и все-таки увезет жену отсюда. Домой. В свое… нет, теперь уже их имение.
Рэйнард отпустил Алианну к родителям, хотя все внутри сопротивлялось такому решению, словно он расставался с ней навсегда. Два часа. Всего два часа. Но и этого времени он выдержать не смог — поехал к Ярвудам раньше, сразу, как освободился. Спешил, гнал коня, подстегиваемый нетерпением и глухой тоской, поселившейся в сердце.
Бросил поводья подбежавшему конюху, одним махом взлетел на второй этаж, ворвался в гостиную и… встретил там совсем другую женщину.
Нет, это, безусловно, была Алианна, но что-то в ней безвозвратно погасло. Словно исчадья хаоса — те самые, из старых няниных сказок — успели забрать ее душу и унести с собой.
Та же фигура, лицо, голос, движения, запах… Да, запах остался прежним, но больше не манил и не волновал. И взгляд изменился. Пытливое, порой настороженное, а иногда почти детское любопытство, легкая ирония, скрытая глубоко-глубоко, так, что не сразу заметишь, временами откровенный вызов, — все, что так будоражило, горячило его кровь исчезло из глаз Алианны.
Она поблекла, стихла и больше не смотрела открыто и прямо.
А главное, жена больше не возбуждала, Рэйнарда не тянуло к ней. Скорее, наоборот. Улыбки, обращенные к нему, раздражали, а прикосновения почти злили. Он отстранился, спрятался за стеной прохладной учтивости, и на другое же утро отправился в башню прорицателей.
