А, между прочим, неизвестно, какие еще хитрые приемы и «травки» против драконов имеются в арсенале Говарда Крэйга, будь он неладен.
Рэй не хочет мной рисковать, а я не могу отпустить его одного. В конце концов, этой мой дракон. Только мой. И я не отдам его ни одному чернокнижнику этого проклятого мира. Пусть даже не надеется.
Глава 25
Следующие полтора дня прошли в какой-то лихорадке, в тщательном, активном поиске сведений и ответов на вопросы. Инквизитор то исчезал, то появлялся, выслушивал доклады агентов, просматривал бумаги, проводил короткие совещания и опять исчезал.
Но ни разу не отмахнулся от меня, всегда выслушивал — пусть даже на бегу и рассказывал, как идут дела, хотя бы в двух словах.
Впрочем, я старалась не докучать ему по пустякам.
Вечером, сразу после ухода портнихи, загадочный флакон доставили в Сетхаит, в Башню провидцев, и утром мы получили первый ответ.
— Эмбрум. Корень смерти, — Рэйнард был краток. — Главный ингредиент эликсира подчинения, который связывает дракона, заставляет его покориться.
На Атросе это растение давным-давно уничтожили — еще истинные драконы, во время войны с иномирянами. Я не знал, что эмбрум где-то сохранился, — Светлейший помолчал, добавил задумчиво: — Или его запасы. На всякий случай. Вдруг драконы возродятся, тогда можно попробовать их подчинить снова.
Горечь его последних слов едким привкусом осела у меня на языке, и я невольно поежилась. Вопрос вырвался сам собой, хоть я и пыталась сдерживаться.
— Мы… иномиряне хотели подчинить вас? Понимаю, сейчас не время, но все же…
Мужчина порывисто шагнул ко мне, обнял.
— Не время… У нас с тобой с самой первой встречи нет времени… Поговорить… Обсудить все до конца, — горячие губы скользнули по моему виску. — Нас желали подчинить не иномиряне, а темные маги Атроса, те, чьих потомков сейчас называют чернокнижниками. Они всегда грезили о власти и бессмертии. Мечтали получить послушных их воле драконов и кровь этих самых драконов — для эликсира долголетия. В открытом бою темные не могли нас победить и сплели искусную паутину из лжи и предательства, в которой все мы запутались.
В той войне было слишком много крови, боли, отчаяния, горя, уязвленной гордости, ревности и мести. Одного только не было — правды. Вернее, каждая сторона оказалась права по-своему. Жаль, что мы слишком поздно это поняли и слишком дорого за свою слепоту заплатили.
Пауза, и шепот, мягко коснувшийся моих волос:"
"Не стану врать, истории об инквизиторах, уничтожающих чужаков, не выдумки.
