Прерывисто дыша, на миг прислонился к моему лбу своим, обжигающе горячим, быстро подхватил меня на руки и опустил уже возле кровати. Ненадолго. Только, чтобы помочь скинуть платье и раздеться самому. Тогда пришел мой черед помогать, хотя я, наверное, больше мешала. Завязки на его рубашке были ужасно неудобными, все время выскальзывали из пальцев, хотелось схватить ткань обеими руками и рвануть в разные стороны, слушая треск лопающихся ниток. И не доставало сил просто смотреть, как он медленно… изматывающе медленно снимает с себя остатки одежды.
Еще немного… чуть-чуть.
Я месяц жила воспоминаниями о нашей первой ночи. Самый долгий месяц в моей жизни.
А потом я ощутила спиной холод простыней, и Рэйнард накрыл меня собой, ловя губами негромкий сдавленный стон…
Прикосновение гладкой, пылающей кожи — такое ожидаемое и такое неожиданное, что я на секунду забываю, как дышать.
Тяжесть мужского тела.
Его глаза совсем черные, а в вертикальных зрачках — янтарное пламя. Странно изменившееся лицо с жесткими, резкими, чеканными чертами, и серебряные чешуйки на висках.
Все правильно, абсолютно правильно. Все так, как и должно быть.
Ладонь, скользящая по груди, животу и дальше — вниз. Жадные поцелуи. Нетерпение, жажда, которые становятся почти невыносимыми. Плавное прикосновение его бедер. Мои ноги, обхватывающие их, стискивающие.
Уверенное, слитное движение, соединившее нас. Общее судорожное дыхание, грохот его сердца у меня в висках. Слова, которые обрываются, сменяются стонами и рассеиваются, теряя значение.
— Рэй…
Огненные вспышки под веками. Крик. Гортанный стон… Мой? Его? Какая разница. Дрожь в пальцах сплетенных рук. Мои ресницы, мокрые от слез.
И тишина, звенящая, пронзительная.
Вечность в тишине.
* * *С чего начинается утро счастливого человека? С улыбки того, кто тебе дорог. Теперь я это точно знаю.
Проснуться на рассвете, чуть раньше его. Вдохнуть знакомый запах, который окутывал тебя всю ночь, и замереть, боясь разбудить того, кто лежит рядом. Ловить его размеренное, сонное дыхание и смотреть… На выразительные, чуть резковатые черты, на чувственный рот, которые ты с наслаждением целовала ночью, на тени под глазами — от длинных ресниц и немного от усталости.
На суровую складку между бровей, которая так и не исчезла за ночь."
"Потянуться и осторожно, стараясь не разбудить, дотронуться губами до лба, потому что тебе ужасно… просто-таки нестерпимо захотелось вдруг разгладить эту самую складку, прогоняя тревоги и заботы.
