Жена по принуждению

Полуголая, закрытая одним крошечным куском ткани. С искусанными пухлыми губами и сверкающими от слёз глазами.

Сжимаю телефон в руках. Кожа начинает гореть, как будто её прижигают кочергой.

Потому что это нереально.

Я думал это – её глупые страхи. Паранойя.

Но сейчас, когда вижу те всплывающие провокационные фото, понимаю, что нет.

Листаю полностью статью. Улавливаю много всего, но стараюсь найти что-то про Константина и его жену, но ничего. Только Лина.

Слили только её, но не родителей.

Блять, если это Громов… В этот раз прострелю ему голову.

Раз он не понимает просто так.

Но не думаю, что это он. Смелости не хватит. Особенно, после того, как мы его запугали.

И вариант остаётся один.

Тот, который отвергаю всё это время.

И я самолично убью гада. И плевать мне, что он – мой брат.

Он сделал моей жене больно. Делал всё это время. И меня пытался усадить за решётку, хоть и до сих пор не верю в это. Трудно. Тяжело.

Но я это так просто не оставлю.

Встаю аккуратно с кровати, чтобы не разбудить Лину. Ей нельзя это видеть. Вообще. Она сейчас и так переживает из-за того, что может потерять карьеру. И в Милан не поедет. А сейчас ещё и это.

Совсем поникнет и расстроится.

На всякий случай забираю её телефон с собой. Вырубаю интернет по всей квартире, если вдруг она включит ноутбук.

И, не переодеваясь, накидываю на плечи куртку. Хватаюсь за ключи и надеюсь, что я ошибаюсь.

Мне не хочется разбирательств с родным братом.

Я заставлю его пожалеть об этом.

* * *Настойчиво барабаню ладонью о дверь Генри, стараясь держать себя и свою силу в руках. Буря гнева внутри груди не утихает, с каждой секундой поднимаясь всё больше и больше.

Пытался успокоиться по пути, но в итоге взбесился ещё больше.

– Генри, блять, открывай! – срываюсь и продолжаю бить по двери. Плевать мне на остальных постояльцев отеля, которые давно спят поздней ночью.

И пофиг, что девчонке, пропустившей меня в это время, может достаться.

У нас, млять, семейные разборки намечаются!

И везёт людям, что спят, потому что ещё чуть-чуть, и я бы стал херачить по дереву ещё сильнее.

Но двери открываются, и мой кулак пролетает мимо, разжимаясь, прямиком к вороту рубашки.

Делаю резкий шаг вперёд, агрессивно наступая, и грубо хватаюсь за ткань, желая как можно скорее с особым пристрастием убить брата.

Нельзя делать поспешных решений и выводов – такому меня научила жизнь.