Жена по принуждению

И чего же не касается?

Боится сорваться? Мне тоже не хочется секса в общественном месте, где в кабинку рядом, судя по шороху, уже кто-то заходит.

А меня это чем-то возбуждает. Когда он смотрит вот так.

Из-за чего соски твердеют, трусики моментально намокают. Умеет же этот человек возбуждать одним только своим изучающим взглядом.

Воплощение похоти в человеческом обличии.

– Почему не переодеваешься? – тихо выдыхаю, смотря в зеркало. Чтобы никто не услышал.

Беру одну вешалку с майкой и распрямляю её.

– Я уже примерил, мысленно.

Сейчас же наслаждаюсь видом, – отвечает и снова сканирует моё тело, останавливаясь на полуобнажённых ягодицах. Вот же… – Но моя выдержка, как всегда, плохая.

Последние его слова звучат утробным голосом. Не злым, но не предвещающим ничего хорошего.

И предчувствие не подводит.

Влад резко выпрямляется, делает шаг вперёд. Оказывается у меня за спиной.

Чувствую его эрекцию, что настойчиво упирается мне в копчик. Его руки, что обвивают тело. Одна обвивает грудь, стремится к шее.

Подбородку.

Вторая же не отстраняется далеко. Останавливается внизу живота. И скользит вниз.

С замиранием думаю, что сейчас ткань трусиков отодвинется в сторону, но нет. Вернер накрывает треугольник ладонью. Проводит по мокрым складочкам сквозь одежду.

И вырывает стон из-за лёгкого касания. Банального, ничем не примечательного."

"– Тише, сладкая, – соблазнительно шепчет на ухо Вернер, поднимая руку к моим искусанным губам. Проводит по ним подушечками пальцев, призывая замолчать.

И я захлопываю рот, как рыбка. Дышу только носом и жду, что же он сделает дальше. – Нас ведь могут услышать.

Покрываюсь мурашками от теплого дыхания, что с силой ударяет внизу живота.

Какой же он невыносимый! Так бы и прибила на месте.

Но не могу. Особенно, когда он правой ладонью хватается за грудь. Слегка сжимает её. А потом делает то, чего я так не хочу – проникает под ткань лифчика.

Он ведь попросил без стонов. А я не могу. Особенно когда холодные пальцы дотрагиваются до столь чувствительных горошин.

Беру себя в руки и понимаю: выпущу хоть стон, всё прекратится.

Поэтому соглашаюсь поиграть в его грязную игру.

– Хорошо, – срывается с губ в нетерпении. Хочу, чтобы он дотронулся до меня. И как можно быстрее. – Я буду молчать.

– Какая послушная, – ухмыляется и делает одно круговое движение, там, внизу. Где сейчас всё горит. Где мокро и влажно. От одних только слов. – Люблю тебя такую. Сразу перестаёшь быть стервочкой. Милашка.