Жена по принуждению

И хватка на руках чуть ослабевает.

– Отпускай, – внезапно слишком серьёзно проговаривает человек, которого проклинаю по сей день. А у меня от этого тона саму в холод бросает. – Если жить хочешь.

И Громов отпускает. Неуверенно, медленно. Но и не потому, что следует приказу.

Наоборот, собирается дать отпор.

Замахивается кулаком, но что дальше не вижу.

Приземляюсь на ноги, хватаюсь за дверку шкафа.

Поднимаю взгляд вверх как можно быстрее и вижу… Как совсем не Вернер-старший летит на грязный пол. А вот Громов отправляется в восхитительный полёт.

А Генри стоит, футболку поправляет. Сдержан, собран. Взглядом лежачего Громова прожигает. Ненавистно, будто на мерзость смотрит.

– Хилый, – констатирует факт. В смысле слабый? Я пошевелиться не могла! Как только разберусь со всем этим, запишусь в качалку! – Вставай. И вали отсюда. Пока я добрый.

Думаю, что сейчас мой бывший бойфренд попробует ещё раз дать отпор. Но нет.

Разочаровывает.

Лёша с испуганными глазами кое-как поднимается с пола и бежит на выход.

Перевожу взгляд на Генри, что смотрит чётко на меня. Странно так. Равнодушно, но в то же время напряжённо. Взгляда не отводит.

А я неосознанно прикрываюсь руками. Вспоминаю, что стою в юбке-шортах и в одном мокром бюстгальтере.

И, несмотря на его пожирающие моё тело глаза, всё же говорю:

– Спасибо, – скорее выдыхаю, хоть и не ожидаю от него этого.

– Не подумай, Лина, что я делаю это по доброте душевной.

Вот и всё.

А я только начала рассматривать в нём что-то хорошее.

Он тепло относится к Владу, сейчас мне помог. Хоть выбора и нет, но эта фраза… Мог бы и промолчать.

А здесь снова показывает свой невыносимый характер. Вот же Вернеры.

– И зачем тогда помог? – спрашиваю равнодушно, хватаясь за сухую одежду. Не вижу, что беру. Лишь бы прикрыться. – Мог ведь понаблюдать, как меня насилуют. Или присоединиться.

Я его совершенно не знаю. А что? Он ведь мог."

"Раз без зазрения совести сделал те фотографии. Даже не противно было смотреть на оргию моих родителей.

Я бы блеванула.

Внезапно Генри усмехается.

– Я защитил тебя не из-за Влада, – одаряет высокомерным взглядом. Смотрит сверху вниз. Будто делает одолжение.

– А из-за чего? – комкаю ткань майки. Вот бы поскорее одеться. Прохладный ветер поднимает волоски на всём теле и покрывает кожу мурашками.

– Не люблю, когда трогают мои игрушки.

Его слова, что он говорит, перед тем как развернуться и уйти, выводят из равновесия.