– Мне нужна горничная.
Дама в розовом так неприлично обрадовалась, что Матильда невольно подумала: а есть ли в Брийо что-то вроде РОНО? И комиссии, которую можно напустить на эту милую даму. Уж очень она сладкая! И платье ее стоит… Пока Матильда не могла бы назвать сумму, слишком плохо разбиралась в местных реалиях, но определенно больше, чем платье самой Матильды.
– Если угодно, я покажу вам девушек. В этом году у нас шесть выпускниц, все как на подбор скромные, работящие и богобоязненные девицы! Разумеется, невинные и здоровые.
Извольте пройти в гостиную, ваша светлость. – Дама изобразила еще один реверанс и, обернувший к двери, велела: – Эй, Козетта, подай шамьету для ее светлости!
От того, как изменился ее тон, Матильда невольно поморщилась. Да, диагноз ясен: мелкая акула из болота госучреждений. Ворует. Прикрывается общим благом. Трепещет перед вышестоящими. Как знакомо!
– Так, говорите, шесть выпускниц… а эта Козетта – тоже?
– О, прошу прощения. Вообще-то семь.
Но Козетта – демоново отродье, позор нашего пансионата. Я с огромным трудом нашла дом, готовый принять ее в услужение, но, боюсь, мсье Жако не останется доволен. Прошу, ваша светлость.
Директриса распахнула перед Матильдой дверь в небольшую гостиную, неуловимо напоминающую главный зал борделя. Не обстановкой и не цветовым решением: здесь все было кричаще скромным и в серо-голубых тонах. Матильда сама не могла понять – чем. Может быть, атмосферой? Здесь явно тоже продавали девушек, не особо спрашивая их согласия.
Кресло, в которое усадили Матильду, было вполне удобным. Шамьет и печенье оказались вкусными и ароматными.
– Пекла Жанетта, если вам нужна помощница на кухню, самая подходящая кандидатура. Все наши девушки обучаются вести дом, поддерживать чистоту, стирать и готовить. Но Жанетте особенно удается все, что связано с кулинарией. Дочь потомственного булочника. Бедняжка потеряла родителей в совсем юном возрасте, а старший брат не решился взять на себя ответственность за дитя.
Милостью Единого, – директриса напоказ перекружилась, – он доверил эту богоугодную миссию нам.
Матильду чуть не стошнило от пафоса и сладости, но она удержала нейтрально-вежливое выражение лица. Она – княгиня, а княгиням не подобает морщиться.
Поэтому она лишь холодно кивнула, про себя думая, когда же розовая мадам перейдет к делу, то есть к показу девиц и, собственно, торговле.
Долго ждать не пришлось.
