– Моей подруге нужен учитель придворного этикета и танцев, может быть, вы знаете кого-то? Она готова платить…
– Вашей подруге?
– В смысле, не для нее… а для девушек, она хочет обучить девушек… открыть институт для благородных девиц…
– Вы о Жозефине, Тиль? – вмешался Драккар.
– Да! То есть… да, Жозефина хочет что-то другое, новое… – Почему-то Тиль было ужасно неловко распространяться о своей идее с эскортом. Как будто оба, Драккар и Андре, не знали об ее связи с владелицей борделя.
– Ну, если мадам Жозефина готова платить, почему бы и нет.
Я и сам могу этим заняться.
– Вы?.. – удивилась Тиль и тут же осеклась.
С чего она взяла, что если Андре – барон, то он богат? Ее первое впечатление было верным. Может быть, он и не альфонс, но то, что он беден – сомнению не подлежит. Конечно же, у него хороший вкус, особенно на взгляд женщины из двадцать первого века. Но на его черном камзоле, обтягивающем роскошные плечи, нет золотого шитья или драгоценных пуговиц, на пальцах – единственный перстень, явно старинный, родовой.
Шпага простая, без золота, камней, слоновой кости. Не то что у капитана Драккара, наряду которого позавидует и павлин. Да и если посмотреть на остальную публику в «Трех лилиях», все благородные господа навешивают на себя драгоценностей по максимуму. Если они есть, эти драгоценности.
– Вас что-то смущает, Тиль? – Взгляд Андре стал жестким. – Я не скрываю, что нуждаюсь в деньгах. Баронство досталось мне разоренным подчистую, и если я продолжу традицию благородных предков, то вскоре мои люди умрут с голоду.
Так что если мадам Жозефина хорошо платит…
– Да, она хорошо платит. Извините, Андре, я не привыкла… – Тиль вздохнула, – к такой честности со стороны мужчин.
– Супруг Тиль до конца делал вид, что его сундуки ломятся от золота, а когда умер – в них нашлись лишь долговые расписки, не так ли, Тиль? – помог ей Драккар. – Боюсь, мою семью после смерти отца ожидает то же самое.
– У вашей семьи есть вы, Джеймс.
– И у вас, Тиль, тоже есть я, – улыбнулся ей капитан.
– Я и Андре. Надеюсь, предприятие Жозефины принесет прибыль.
– Думаю, принесет. Я… я буду помогать Жозефине с институтом для девушек. Это мне нравится больше, чем делать представления в «Доме».
Она прямо взглянула в глаза Андре, в глубине души опасаясь, что сейчас он скривится, скажет что-то типа «фу, бордель» и обольет ее презрением. Глупо, да? Ужасно глупо и нелогично, но когда люди были логичны, если дело касается предрассудков?
Правильно, никогда.
