Просто помни, что ты – не Андрей Волков, а барон Грасси. Снимай, не дожидайся, пока ее сдерут силой».
– Замолчите уже, господа, – велел Андре, наплевав на титулы и последствия. – Требование ваше абсурдно, но раз уж…
«…Вам так любопытно взглянуть на мой шрам…»
– …взглянуть на шрам, будь по-вашему. Только попрошу дам отвернуться.
Толпа замолкла в ожидании. Никто, разумеется, не отвернулся. Некоторые дамы лишь прикрылись веерами и устремили на него горящие любопытством глаза.
– Что тут происходит, господа? – Морис буквально растолкал потерявшую разум толпу.
– Мой друг показывает фокусы?
– Сир, господа всего лишь желают немного пощекотать нервы.
– Мой друг – не дрессированный медведь, чтобы развлекать вас. Что? Вы что-то сказали, виконт?
О светлые небеса, да виконт – самоубийца. Вякать, когда Морис хмурится!
Тем не менее, он вякнул что-то о нарушении уложения, самозванце и подлом обмане их высочества. Толпа снова заволновалась в жажде кровавого зрелища: если не удастся растерзать Черного Волка, то хоть идиота-виконтишку.
Но лучше – всех, всех!
– Сир, – Андре чуть поклонился Морису, – вы сомневаетесь во мне?
Морис не успел ответить, как раздался другой властный голос.
– А я бы хотел увидеть ваше лицо, шевалье Черный Волк. – Толпа пропустила герцога Конте. – Вы же не возражаете, ваше прекрасное высочество?
Поединок взглядов длился мгновение, другое – и Андре с удивлением понял, что Морис сумеет отстоять его инкогнито. Поссорится насмерть с одним из своих сторонников, но друга на костер не отдаст.
– Сир, это такая мелочь, право, – словно в ледяную воду головой бросился Андре. – Всего лишь шрам. Дамам любопытно.
– Ах, дамам любопытно… – протянул Морис, переводя взгляд на Андре.
В этом взгляде явственно читалось: ты с ума сошел, идиот!
– Если вы позволите, сир, – и Андре потянулся к завязкам.
Ему было страшно, как будто под ним уже разложили хворост, а он сам сейчас подносит факел для собственного сожжения. Но раз Шарлемань обещал, что все получится – значит получится.
Он доверяет учителю. Тем более если его сожгут, то и Шарлеманя вместе с ним.
Разочарованный и одновременно восторженный вздох пронесся по толпе, стоило маске упасть. Но ни одного вопля «это же князь Волков» не прозвучало. Зато несколько острых взглядов пронизали его насквозь, словно на шпаги насадили. Особенно острым и задумчивым был взгляд герцога Конте – который явно рассчитывал увидеть что-то иное. Не шрам.
