Но не сегодня, сегодня мы с Шарлем очень заняты испалийскими гравюрами!»
Андре снова игриво шлепнули веером по руке, рассмеялись – и исчезли.
– Нет нужды, ваше сиятельство, – так же тихо ответил Андре. – Я рад, что вы тоже понимаете, в каком сложном положении может оказаться Франкия без некромантов.
– До скорой встречи, ваше сиятельство, – поклонился ему Конте.
Глава 27, о такой разной любви
Брийо, особняк шевалье Д'АмарьякаМатильдаНа второй день пребывания «в гостях» у Маньяка Тиль озверела от неизвестности и скуки.
Сам командор смотался сразу же, как притащил ее в свое логово, слуги с ней не разговаривали, из предоставленных ей комнат она выбраться не могла – мешали решетки и какие-то хитрые заклинания. То есть она даже сумела огреть лакея, принесшего ей обед, отломанным подлокотником кресла и рвануть в открытую дверь… вот только переступить порог не смогла. Багровая дрянь отбрасывала ее раз за разом, и как Тиль ни умоляла кулон-защитник ей помочь, дрянь не поддавалась.
Маньяк явился, когда она приставила лакею к горлу острую вилку и требовала артефакт, позволяющий проходить в дверь.
Слуга зеленел, хватал ртом воздух, шевелил губами, но ничего не отдал и не сказал ни слова.
– Он немой, моя прелесть, – раздался ненавистный голос, и несчастный слуга грохнулся в обморок. – К тому же нет никакого артефакта, это настройка самого заклятия. А я вижу, ты не сидела без дела.
Он выразительно оглядел разломанное кресло, разбитое окно, отодвинутую от стен мебель и Матильду, возвышающуюся над слугой с серебряной вилкой в руках.
А потом, сволочь такая, заржал!
Разумеется, Тиль даже не подумала строить из себя леди и тут же на него набросилась с проклятой вилкой, мечтая если не убить, то хоть согнать с мерзкой рожи выражение полного довольства жизнью.
Ей почти удалось вонзить вилку ему в грудь. Она даже царапнула его! Вот только руки ее оказались перехвачены, будто стальным капканом, а она сама тут же прижата к горячему, пахнущему гарью и кровью телу, и соленые губы впились в ее рот – жестко, грубо и жадно.
Она на мгновение замерла, «сдаваясь», но тут же лягнула Маньяка коленом и укусила его за губу."
"Он отшвырнул ее на пол, она споткнулась о пришедшего в себя слугу и упала навзничь, больно стукнувшись затылком. Голова тут же загудела, перед глазами поплыли радужные пятна, и комната словно затанцевала безумную джигу.
Тиль отчаянно хотелось закрыть глаза и заплакать, но это значило бы – признать поражение. Нет.
