Видите ли, проклятие действует не на тело, а на дух… да не бледнейте вы так, Андре! Разумеется, я клянусь не причинять вам вреда и покинуть ваше тело немедленно. Я категорически против подобных экспериментов, протяженных во времени! Знаете ли, сумасшествие – вовсе не то, о чем я мечтал. Короче говоря, мы останемся связаны, сможем общаться мысленно, но ваше тело, разум и воля останутся вашими. Я же смогу учить вас, ну и выбраться наконец из этой дыры! Кстати, официальный титул барона Грасси вы тоже получите, если сочтете нужным.
Завещание-то цело, и любой имперский маг подтвердит его силу. Ну, что скажете?
– Скажу, что это безумно заманчивое предложение. Особенно в части «снять проклятие». – Андре скептически оглядел стеллажи с книгами. – А сделать так, чтобы ваши знания стали моими напрямую, никак?
Шарлемань рассмеялся.
– Ох уж эта молодежь… Андре, друг мой, знания – это неотъемлемая часть личности. Передав вам свои знания напрямую, я сольюсь с вами, и мы дружно сойдем с ума. Только представьте себе, что за монстр из нас выйдет! И хорошо, если этот монстр быстренько сам себя уничтожит, а если нет? Сохрани Единый от такой напасти! – и барон осенил себя святым кругом.
– Да уж, перспектива не блестящая. Но вы уверены, что у вас получится не слиться со мной?
– Весь вопрос в степени слияния, друг мой. За мгновение, требуемое проклятию, мы оба несколько изменимся. Скажем… как меняются близкие друзья за год-два. Может, три. Возможно, мгновение слияния скажется и на вашей внешности, но незначительно.
Впрочем, для вас это будет скорее плюсом, ведь вы и без анафемы не собираетесь возвращаться к прежнему имени и прежней жизни.
– Вы правы, Шарлемань.
У Андре голова шла кругом, и тоненький голосок внутри пищал: нет, ни за что, я боюсь! Призрак только и думает, как украсть мое тело! Все люди сволочи! Никому не верю!..
– Не торопитесь, подумайте, друг мой. Возможно, мы сумеем найти и другой способ избавить вас от анафемы. В этой библиотеке собрана древняя мудрость, наверняка найдется и рецепт вашей свободы.
А для меня десятилетием больше или меньше – не так уж важно.
В библиотеке повисло молчание, прерываемое лишь глухими звуками ударов в дверь. Надо же, Андре и не обратил внимания, что Гастон пытается ее выломать."
"– А, плюньте, друг мой. Он пытается каждый раз, когда дверь становится видимой, но она как стояла, так и стоит. Ее зачаровал еще мой трижды прадед. Скоро Гастону надоест.
– То есть считать эти звуки вежливым стуком вы отказываетесь.
