А хозяин поместья подхватил бокал с ближайшего подноса и сделал глоток, бросив еще один взгляд на удаляющуюся супругу. Ее образ вновь отозвался болезненным воспоминанием. Те же темные волосы, то же платье…
– Мои поздравления, Адриан, – командор Тэйрэм с совершенно неправдоподобной ухмылкой кивнул Адриану и подошел ближе. – Эта новость стала приятной неожиданностью для всех нас!
– Благодарю, Киаран, – Адриан предпочел не любезничать и лишь сухо кивнул, намекая, что не желает продолжать этот разговор.
"
"– Твоя супруга прелестный цветок, хоть и с весьма спорной репутацией. Но… Нас всех не может не радовать тот факт, что ты, наконец, пришел в себя. Нашел в себе силы идти дальше и не живешь прошлым! – каждое слово было пропитано ядом, не было и тени сочувствия. – Ты сделал правильный выбор.
– Я не нуждаюсь ни в чьей оценке, как ты, наверное, уже успел заметить за все эти годы, – Адриан отвечал в тон собеседнику, – И мой выбор касается только меня и моей супруги.
Следом сделал еще один глоток и выцепил из толпы тонкую фигурку Валери, которая сейчас находилась в обществе Маргарет. Новоявленная супруга стояла к нему в пол–оборота, над чем–то смеялась.
Полукровка с сомнительной репутацией. Худшего выбора для жены командора еще поискать нужно было, но… так сложились звезды!
– Конечно! – Киаран поднял свой бокал. – Я бы хотел выпить за то, чтобы ваш союз вырастил крепкие корни и дал здоровые ростки! Чтобы в поместье зазвучали детские голоса, а ты, наконец, познал радость отцовства! Ведь дети – это главное, не так ли?
Командор Тэйрэм упивался своей властью сегодняшним вечером.
Еще бы! Ведь Адриан детям Адриана никогда не занять место в Совете. Даже если в этом браке родится сын, то полукровке никогда не стать одним из командоров. А вот его дети вполне могли претендовать на место Адриана, и тога двое из семи командоров будут носить фамилию Тэйрэм.
И Адриан прекрасно понимал это. Удар должен был попасть в самое сердце, но…
– Дети – это главное, – Адриан лишь кривовато улыбнулся в ответ.
Мало кто прежде пытался пробудить дух спящей драконицы, мало кому вообще удавалось его сохранить. А те, кто пытались, не доводили дело до конца. Драконье пламя мог принять далеко не каждый, оно могло уничтожить, сжечь до тла. Но у него была Валери. И вчера он ощутил, что лед тронулся. Что драконица отозвалась, а Валери по–прежнему жива и невредима.
