Бернар похоже и вовсе онемел от страха. Надо как–то спасать ситуацию.
– А мне что, теперь запрещено общение с отцом? – я решила все же нарушить напряженное молчание.
Мне показалось, что в глазах «супруга» сверкнули искорки опасного пламени.
– Сэйр Холлинберг, по какой причине вы использовали полог тишины, если я не ошибаюсь, в моем доме? – командор будто не услышал моего вопроса.
Стоп. Что за полог тишины? То есть то, о чем мы сейчас разговаривали, никто не мог услышать? Интересно…
– Командор, – голос Бернара дрогнул.
– Прошу меня извинить! Я лишь хотел поговорить с дочерью наедине. Хотел выполнить ритуал благословения, это воля моей покойной супруги! Я уезжаю на север, и мне не известно, когда мы еще увидимся с моей Валери! А она, моя любимая дочь, единственное что у меня осталось…"
"Сейчас расплачусь от умиления! Этот Бернар не так прост, как показался мне с начала. Что–то там испуганно бормотал, промакивал лоб платочком, но его взгляд разительно изменился, когда дело дошло до моей крови. Зачем она ему?! Очень удивлюсь, если утром я и правда проснусь в своей постели… Нет, здесь что–то другое.
Знать бы что?
– Вам известно, как я отношусь к любой магии у меня в доме? – командор чеканил каждое слово.
– Да–да! – Бернар заблеял в ответ. – Прошу меня извинить, командор! Этого больше не повторится!
– Естественно, не повторится. Что ж, думаю, вам уже пора домой, сэйр Холлинберг. Сэйрэи помогут вам добраться до вашего экипажа, – командор процедил сквозь зубы, а следом приблизился ко мне и подхватил под локоть.
– Кажется, вы должны мне танец, сэйра Райген.
Ну, конечно. Танец. У нас же тут прием в самом разгаре, будь он неладен!
– Как скажете, командор!
– Хорошего вечера! – отозвался Бернар, но раздраженный командор не удостоил тестя ответом.
После вечерней прохлады я вновь нырнула в душный зал, и вновь попала под прицелы внимательных взглядов. И опять это ощущение… Будто я голая шла, ей–богу!
Под потолком сияли огромные люстры, озаряя просторный зал золотистым светом. Играла все та же легкая мелодия, которую, впрочем, заглушал гул голосов и стук каблуков.
Слуги ловко маневрировали между гостями, разнося напитки и какие–то диковинные закуски, благородные сэйры сверкали явно очень дорогими нарядами и не менее дорогими украшениями, а их кавалеры, потягивая вино из бокалов, явно обсуждали дела государственной важности. По крайней мере их напыщенный вид говорил именно об этом.
Сохраняя напряженное молчание, командор провел меня в пустующий центр зала.
