Жена самурая (СИ)

 — Вот и расходятся наши с тобой пути, — только и сказал он, и в том, что было не произнесено, заключалось много больше смысла.

— Я вернусь, — Фухито усмехнулся в ответ и повернулся к низкому столику, на котором лежало незаконченное письмо жене. Он быстро скатал бумагу в свиток и протянул Нарамаро. — Отправь Ёрико.

Он проводил друга до границ разбитого на ночь лагеря и по старой привычке придержал коня за поводья, пока Фухито его седлал.

— Скачи через горный перевал, — сказал Нарамаро. — Так дольше, но безопаснее, — он взлохматил волосы на макушке.

 — Что я скажу Кенджи-саме?

Фухито вернул ему быструю улыбку.

— Скажи, что я скоро вернусь, — он поправил на поясе катану, взял в руки поводья и тронул коленями коня.

Нарамаро провожал его с тяжелым сердцем и долго смотрел вслед, пока не перестал что-либо различать в темноте.

***

Такеши застонал, когда в очередной раз рухнул на землю. Его не волновали синяки на груди, не волновали отметины на лице, что оставались после таких падений. Лишь отрубленная рука, неловкая левая культя, которой каждое его движение причиняло боль.

Он передохнул с минуту и вновь вернулся в упор лежа — отжиматься на одной руке. Последние две недели, насколько можно было верить его ущербной системе подсчета времени, он только этим и занимался: отжимался, прыгал, нещадно тянулся, возвращая телу утерянную гибкость.

Хоши, которая зачастила к нему, часами могла наблюдать за ним, сидящем на шпагате. И Такеши наконец-то убедился, что девочка ему не привиделась в горячечном бреду.

— Тебя не ищут в поместье? — спросил он ее как-то.

— В поместье нет ни дедушки, ни дяди. Меня некому искать, — бесхитростно отозвалась Хоши, и Такеши вскинул брови в немом изумлении. Он приучил себя ничему не удивляться, но наивность девочки ошеломляла его всякий раз. Попроси он — и она принесет ему ключи от подземелья? Такеши был уверен, что да.

В клане Тайра не просто не уделяли должного внимания ее обучению и воспитанию; похоже, за все неполные девять лет с ней толком и не говорили.

Раз девочка начисто лишена понимания того, кто есть враг, и какие вещи можно обсуждать с представителем клана, с которым воюет ее.

Такеши тяжело поднялся с земли и поморщился. Собственное тело ныне казалось ему чужим. Неповоротливо-грузным. Он пробыл в неподвижном оцепенении непозволительно долго. Недели, месяцы…

— Какой сейчас месяц? — он посмотрел на Хоши, которая, в свою очередь, пытливо разглядывала его.

— Цукимидзуки*.

«Уже началась осень».