Жена самурая (СИ)

— Не уступим ли мы тогда им численностью? — после некоторых раздумий осторожно спросил Сатоки.

«Ты будешь в меньшинстве против Тайра», — услышал Такеши голос Фухито у себя в голове.

— Уступим. Но иначе у Нобу появится время на подготовку к сражению. Или на организацию своего побега — смотря что он предпочтет.

— А что говорит Нарамаро-сама?

— Ничего, — Такеши хмыкнул. — Сперва я решил обсудить это с тобой.

Ему не показалось, что Сатоки был польщен. Кажется, услышанное в какой-то мере его напугало.

— Я хочу направить вперед всех воинов, что дали нам монастыри, и лучших самураев трех кланов, — с равным успехом Такеши мог бы говорить сам с собой.

Сатоки явно не собирался участвовать в беседе советами или предложениями — он лишь кивнул в ответ на его слова.

Минамото сжал губы в тонкую линию и зашагал вперед, вскоре оставив Сатоки позади. Он успел переговорить не меньше чем с дюжиной самураев, пока догнал Нарамаро, идущего в самом начале.

Солдаты окликали его и приветствовали, и Такеши никогда не отмахивался от них, не проводил черту меж ними и собой в походах.

До своего плена он помнил имена почти всех самураев из ближнего круга.

— Земля как будто после Санрику*. Словно не снег сошел, а море разлилось, — до ушей Такеши донеслось бормотание одного из самураев, и он хмыкнул. Сравнение было достаточно красочным.

Они спустились с возвышенности в низину и теперь утопали в грязи едва ли не по колено."

"«Тут и застрянут очередные повозки», — Минамото нахмурился и смахнул со щеки кусок земли, прилетевший откуда-то спереди.

Меньше всего сейчас его войско было похоже на смертоносный, опасный отряд. Скорее уж они напоминали бегущих от опасности крестьян, что вынуждены плестись по болоту.

— Зато тебе не грозит замерзнуть — по такой-то ходьбе, — отозвался кто-то, с хлюпающим звуком вытаскивая ногу из грязи. Каждый шаг давался с тройным усилием, и у многих по шее катился пот.

— Только утонуть в этом болоте, — раздалось в ответ недовольное ворчание.

Такеши не мог винить самураев в излишнем и недостойном брюзжании.

После всех этих дней, проведенных в окружении размякшей земли, он и сам был готов выражать недовольство вслух.

Он замечал на лицах мужчин следы въевшейся под кожу усталости. Они все провели в походе слишком много времени, и это время выдалось тяжелым. Из-за неурожайного года их рацион был скуден и беден: лишь рис да пресные лепешки, которые едва ли поддерживали силы.

Нехватка пищи выливалась в болезни.