Жена самурая (СИ)

На себе и других Такеши видел синяки, которым неоткуда было взяться, красно-фиолетовые пятна под кожей, чувствовал, как ломит суставы, слышал, как они хрустят. Отец рассказывал ему, что в иные времена от болезней и голода в военных походах умирало больше людей, чем в сражениях. Именно потому Такеши торопился завершить эту войну. Он наблюдал за самураями и видел, что вскоре они начнут терять силы, а затем — умирать.

Он наблюдал за собой и видел то же самое.

«Война — это не оружие, сын. Война — это люди. Если ты потеряешь людей, ты проиграешь.

Без оружия воевать можно, без людей — нельзя», — Кенджи-сама повторял это и повторял до тех пор, пока Такеши по-настоящему не понял. А один раз поняв, запомнил на всю жизнь.

В тот день им пришлось совершить непредусмотренную остановку, когда сразу три повозки увязли в грязи колесами столь глубоко, что не представлялось никакой возможности их вытащить.

Повозки были нагружены палатками и сухим рисом, и потому Такеши, скрипя зубами от раздражения, приказал остановиться и попробовать их вытянуть.

Он не хотел бросать припасы, которых в этот голодный год и без того было немного.

Они пытались откопать колеса от грязи, вытащить увязшие повозки силой десяти самураев, перекинув им через грудь веревки, чтобы хоть как-то сдвинуть их с места. Когда до всех дошло осознание тщетности их попыток, над низиной, в которой они застряли, сгустились сумерки, и было уже слишком поздно совершать еще один переход.

— Мы не сможем разбить здесь лагерь, — Нарамаро озабоченно потер шею и подавил зевок.

За этот короткий день все устали особенно сильно. Это потому, полагал Такеши, что день был заполнен бессмысленными действиями, которые ни к чему их не привели. Он злился, но старался сдерживаться. Он ненавидел дни, подобные этому, а в последнее время таким был каждый новый.

— Пусть с повозок снимут столько риса, чтобы хватило на сегодняшний ужин. Мы должны уйти с низины, если хотим разбить лагерь, — отозвался Такеши.

Большей частью войска они направились вперед, пока оставшиеся разгружали повозки.

С каждым шагом Минамото все больше укреплялся в необходимости разделить людей. С таким темпом продвижения они представляют собой посмешище, а не боеспособное войско.

— Нам необходимо разделиться, — произнес он вслух, повернувшись к Нарамаро. — Оставить повозки и людей и направиться к Тайра не обременённым поклажей отрядом.

— Я и сам об этом думаю, — смахнув со лба пот, признался Нарамаро. — Мы уже идем очень долго.