Почему на зов Лоттера когда-то, еще на старшем курсе академии, откликнулся именно Брыг, а не какой-нибудь впечатляюще-устрашаюший Гхареш, и почему Герберт его взял, мне не сказали. А вот причину неприязненного отношения «теневика» раскрыли.
— Связанные, умеют уходить в невидимость, если им это нужно, и легко отводят взгляд любому. Кроме своего хозяина и так называемых видящих, — пояснил Лоттер. — Много столетий назад, в эпоху Великого противостояния именно видящие охотились на духов изнанки и безжалостно их истребляли.
Те времена давно прошли, но у теней хорошая память. Пока Брыг не узнает вас ближе, недоверие останется. Да и характер у него, признаюсь честно, не самый покладистый. Не смотрите, что он такой мелкий и с виду безобидный.
— Угу, на самом деле, он большой и страшный… просто болеет, — пробормотала я, но настаивать на общении с Брыгом не стала.
Хочется теневику сидеть в углу букой? Пусть сидит. Ему же хуже — лишается такого прекрасного, во всех отношениях благодарного слушателя и собеседника, как я.
А у меня есть занятие поважнее, чем его уговаривать.
От того, как быстро я усвою новые знания, зависела моя жизнь. В буквальном смысле. Я это понимала и занималась с утра до поздней ночи — жадно, с полной самоотдачей, а вечером едва доползала до кровати и сразу засыпала. Ни на что другое, включая переживания по поводу своего попадания, слезы, истерику и жалость к себе, не оставалось ни сил, ни времени. Потом... все потом... Сейчас главное — собрать как можно больше сведений о мире, в котором я оказалась, его законах и своем даре.
Остальное подождет.
Через неделю новые документы на мое имя были готовы, и я окончательно превратилась в Раянну Сеигир — внучку старого мага-природника, проживавшего в какой-то там священной роще.
Не знаю, где в данный момент находилась та, кого я заменила, но Герберт уверил, маг готов подтвердить, что у внучки неожиданно открылись способности поисковика, и он направил ее ученицей к Лоттеру, оформив перед этим для нее особый статус.
То есть официально подтвердив право младшей родственницы жить самостоятельно. За девушек, не имевших подобного статуса, ответственность несли старшие мужчины семьи. Они же принимали решение, где им учиться, работать, за кого выходить замуж.
Жили эти двое уединенно, старик сам воспитывал и учил девочку — этим, кстати, всегда можно объяснить пробелы в моем образовании, а также незнание самых элементарных вещей и правил. Да и близкой родни у них не было.
