— Готова, красавица? — белозубо улыбнулся мужчина, подводя ко мне гнедого жеребца. — Иди сюда. Сейчас мы…
Что он хотел сказать, мне так и не довелось услышать — вмешался Алистер.
— Что происходит? — раздраженно рявкнул он, подъезжая к нам.
— Ничего особенного, ваша светлость, — бодро отрапортовал Лур и подмигнул мне. — Рабочие моменты.
Лицо герцога потемнело, и я все-таки сочла нужным объяснить:
— Я пока не умею толком ездить — только начала учиться, в лесу в этом не было необходимости, — поэтому обычно сажусь с кем-нибудь из наш.
..
Договорить я не успела. Алистер наклонился, молниеносным движением подхватил меня и опустил на коня перед собою. Потом объехал остолбеневшего от такого поворота дел Калура, бросил ему напоследок:
— Что стоишь? Или тебе особое приглашение требуется?
Крепко обнял меня за талию, почти припечатав спиной к себе, и послал жеребца вперед.
Глава 11
Мы неслись вдоль леса. Мимо мелькали темные от воды деревья, луга, пестревшие цветами, одинокие столбы.
Один раз показался берег какой-то речушки, поросший густым кустарником.
Тугие струи дождя хлестали со всех сторон сразу: по земле, веткам, одежде. Для полного счастья не хватало лишь грома и молний. Порывы ветра швыряли холодную воду прямо в лицо, приходилось низко нагибать голову, чтобы она не попала в глаза и не затекла за ворот походной куртки.
Но все это беспокоило намного меньше, чем ладонь Вэйдена, покоящаяся у меня на животе."
"Твердая, удивительно горячая, она, казалось, обжигала даже через одежду, заставляя чувствовать себя неловко, неуютно.
Хотелось отодвинуться как можно дальше — и я отодвигалась, инстинктивно стараясь избежать прикосновения, а в результате лишь сильнее прижималась спиной к Алистеру. После чего снова поспешно перемещалась вперед.
Да что же это такое!
— Проклятие! Раянна…
Герцог внезапно сжал пальцы, останавливая очередное поспешное отступление и придвигая меня вплотную к себе. Наклонился ниже, отвел край капюшона в сторону и выдохнул:
— Прекратите ерзать.
Вы ведь не хотите… — он запнулся, выругался вполголоса и закончил: — Сделайте одолжение, сидите смирно.
И так выразительно это прозвучало, с таким недвусмысленным намеком, что я, мысленно помянув черта, тут же вытянулась в струнку, максимально отстранилась от Алистера, и застыла настороженным тушканчиком. Даже дышать теперь старалась через раз, проклиная про себя все на свете.
