Жена воина, или Любовь на выживание

Классный обычай, да?

Араван с шумом выдохнул и неожиданно глухим голосом произнес:

— Так поступают все воины…

— Что? — едва не заорала я.

Глядя мне в глаза, Ар повторил:

— Так поступают все воины, Киран. Это традиция Иристана… — Затем сбился, взгляд его стал каким-то рассеянным, и он спросил: — Не Иристана, да?

— Да нет, как раз Иристана, — с горечью ответила я, — но не Энастана точно!

— Я встречала, — вдруг заговорила мама, — в пещерах, там, где были древние и такие несуразные строения, название «Ирания»…

Ирания?! И вдруг у меня очень четко сложилось — Тарстан, Энастан, Иристан… Это получается, Энастан было название тоже тарское, а на самом деле наша планета вообще по-другому называлась?

— Вот гадство! — других слов не было.

Ни у кого не было. Мы сидели, откровенно говоря, потрясенные, особенно мама и Ар. Но мне так только показалось, брат действительно одна кровь с нами, потому что оправился быстро и спросил:

— А шейсы очень хотели жить, — тихо ответила я. — Хотели настолько, что один из них покончил жизнь самоубийством и… обрел свободу.

Мама удивленно на меня посмотрела, Ар так и вовсе с заметным недоверием. И тогда я пояснила:

— В бабушке Кирате — шейс! И ее мутация — это всего лишь подстройка шейсом захваченного тела под себя.

— Кира, ты о чем? — изумилась мама. — Это не…

И осеклась. Да-да, провести параллель было несложно — если воин способен вобрать в себя тень и стать тар-эном, то есть симбионтом, то что мешает осознать, что эйтны тоже своеобразные симбионты. И мама, похоже, осознала.

— Только тут есть одно отличие, — продолжила я, — тар-эн это действительно симбиоз — то есть воин получает возможности и знания тара, а тар обретает подобие жизни, а в случае с шейсами все иначе — тени шейсов захватывают тело жертвы абсолютно и полностью. И тело, и разум.

В саду на давно погибшем корабле стало невероятно тихо. Настолько, что мне казалось — я слышу, как падает снег. Медленно, с тихим шорохом, успокаивающе…

— Так вот, — продолжила я, — тот шейс, что покончил с собой и обрел свободу, он, похоже, и стал причиной гибели корабля.

— Чтобы дать тем тысяча четыреста девяноста девяти свободу? — догадался Ар.

Я посмотрела на маму, мамуля казалась совершенно подавленной, и я понимала почему — для нас с Араваном бабушка была не особо близким человеком, а для Киары МакЭдл услышанное стало ударом, пожалуй, более сильным, чем попытка матери убить свою дочь…

— Шейсы очень хотели жить, да, Кирюш? — сипло спросила она, невидяще глядя перед собой.