— Осторожнее!
Эмир ловко поймал меня, не давая упасть, а потом и вовсе подхватил на руки.
— Я бы сама дошла, — пробормотала я.
— Мне не сложно, — отозвался демон, бережно неся меня к саням, которые уже ждали нас у бокового выхода.
Сев внутрь, я сняла с головы меховой капюшон и пристально взглянула на севшего напротив демона.
— Рассказывайте.
Сани дернулись и тронулись в путь.
— Мы нашли вашего отца.
Я тяжело сглотнула, чувствуя, как замирает от страха сердце.
Вот он, этот момент истины, которого я так ждала и боялась.
Три месяца тревог, слез и надежд.
— Он… жив?
— Жив. Но в очень плохом состоянии. Его пытали. Не только физически, но и эмоционально. Герцог сломлен. Все время находится в бреду, не понимает, где он и что происходит. Для него все кругом враги. Боюсь, вас он тоже не узнает.
Не выдержав, зажмурилась, стараясь сдержать жгучие слезы.
Как поверить в то, что мой сильный, умный, самый лучший папа, стал… таким.
— Это ведь можно вылечить? Его можно исцелить? — хрипло спросила у него, открывая глаза.
— Сегодня ночью мы тайно переправим герцога в Пустошь, — отозвался Эмир, протягивая мне белый платок. — Возьмите.
— Спасибо, — я промокнула слезы в уголках глаз и опустила руку, безжалостно комкая кусочек ткани. — Но почему в Пустошь? Зачем? Неужели нельзя здесь найти лекарей?
— Нельзя. Никто не должен знать, что герцог найден и он у нас. Поймите, оставлять его здесь не безопасно. Его могут попытаться выкрасть.
— Тот человек в маске?
— Да. Кроме того, в Пустоши герцогу будет лучше.
Есть специальные целебные источники, лекари. Мы вытащим вашего отца. Поможем ему очнуться от кошмара, в котором он пребывал несколько месяцев.
Я кивнула, собираясь с мыслями, чтобы задать еще один, очень важный вопрос:
— А Брэндон?.. Его вы нашли?
Я прочитала ответ в его глазах за мгновение до того, как демон произнес.
— Мне жаль…
— Не может быть.
Я все отказывалась верить.
— Мы все тщательно осмотрели. Присутствия других пленников не было обнаружено. Только ваш отец. Вы же понимаете, что смысла удерживать и пытать вашего кузена не было.
Ценности для заговорщиков он не представлял.
— Да, понимаю, — с трудом прохрипела я, уже не пытаясь сдержать слезы.
Мой дорогой брат, моя семья.
Как же так, Брэндон?
— Николетта, — прошептал едва слышно Эмир, — прошу вас… не плачьте. Если бы только мог…
— Все хорошо, — поспешно произнесла я, вытирая слезы платком. — Я… уже все… пришла в себя… Понимаю, надежды не было никакой. Но… Брэндон был моей семьей.
