— Ты зачем встал? — прохрипела я, отступая назад.
Мейнор выглядел не так чтобы очень плохо, но явно не хорошо. Кожа бледная с зеленоватым оттенком, губы белые, глаза с лихорадочным блеском и темные тени под ними.
— Тебе нельзя. Пойдем… пойдем я тебя провожу.
Быстро стерев слезы, я подхватила Мейнора под руку и вывела из комнаты.
Лишь на пороге не выдержала и обернулась.
Папа уже не дергался и не пытался вырваться, лишь часто дышал, бешено вращая глазами и вновь что-то бормотал.
— Все будет хорошо, — тихо, но уверенно произнес муж.
— Мы обязательно ему поможем.
Я лишь кивнула, продолжая путь.
Комната Мейнора была соседней.
Он тяжело опустился на узкую кровать и лег на подушки, сморщившись от боли.
Я тут же села рядом на самый краешек, осторожно касаясь пальцами его лица, убирая непокорную прядку со лба, проведя по скулам, коснулась сухих губ.
— Ты так напугал меня.
— Я же обещал, что вернусь, — отозвался он, поймав мою руку и поднеся к губам.
— Я чувствовала, что тебе плохо. Не знаю как, но чувствовала.
Всю ночь промучилась от тревоги и страха.
— Прости…
— Не смей так больше рисковать, слышишь?
— Не буду, — тут же согласился муж, целуя каждый пальчик по отдельности.
— Понимаю, ты грозный воин, привыкший сам все решать. Сотню лет прожил один, но теперь есть я… привыкай.
— Уже привык, — улыбнулся и слегка сморщился.
— Больно? — тут же спросила я, сразу забыв про все нотации.
Заглянула в темные глаза, в глубине которых еще виднелись отголоски боли.
— Нет, все хорошо.
— У меня же кроме тебя никого нет.
Да, есть папа и… Алесса, если она сможет простить меня. Но это не одно и то же. Ты моя жизнь, Мейнор. Без тебя я не смогу.
Это было почти признание в любви, на которое я все не могла решиться.
— Обещаю, это больше не повторится.
— Я постараюсь тебе поверить, — вздохнула я и даже попыталась улыбнуться.
Правда не очень удачно.
Мейнор сразу почувствовал мое состояние.
Подался вперед, проведя ладонью по щеке.
— Ты в порядке?
Я не сразу ответила.
— Насколько это возможно в сложившейся ситуации.
Ты едва не погиб, рискуя жизнью и играя роль подсадной утки. Папа спасен, но он… практически лишился рассудка. И мне страшно от мысли, что он уже никогда не станет прежним. А Брэндон… — Я тяжело сглотнула, смаргивая подступившие слезы. — Мертв. Ты прав. Оставлять его в живых было бессмысленно. Им нужен был только отец. Но я так надеялась.
— Мне жаль.
Мейнор осторожно смахнул большим пальцем слезинку, застывшую на ресницах.
