Любил, а твой отец лишил меня её и заблокировал дар, который вдруг начал открываться. Потому что это не входило в его планы. Дар — это нагрузка, академия и прочие хлопоты. А на них герцог не собирался тратить время. Лишь чудом мне удалось восстановить утерянные способности и годами самому всему учиться. В то время как ты хвалилась своими успехами, устраивая каверзы.
— Я… не хотела.
— А потом мне помогли… указали путь, сказали, что надо делать…
— Граф Шайт.
И тут влез, направив Брэндона на путь предательства.
— Он самый.
Твой отец планировал сам использовать закон Фархара. Думаешь, почему герцог выбрал тебе в мужья этого жалкого Колхауна? Это ничтожество, что только и мечтал залезть к тебе под юбку. Вы бы поженились, нарожали детей, а потом — о чудо! — стали бы новыми герцогами Альбери.
— Папа не мог, — не очень уверенно произнесла я.
А сама мысленно выла от разочарования.
Мог, еще как мог. Они с мамой придумали отличный план, чтобы скрыть меня ото всех.
— Ты его совсем не знаешь, Ник. Все для дражайшей и самой любимой дочери.
Для тебя, Николетта. Сломать, уничтожить, покалечить… Лишь бы тебе было легко! — выкрикнул он, тыча в мою сторону пальцем с длинным уродливым когтем, а потом вдруг отвернулся, глухо и как-то безжизненно добавив: — Я ведь предлагал ему… просил твоей руки.
— Ты?!
Удивление скрыть не получилось.
— Мы же с тобой не близкие родственники, — неожиданно спокойно принялся объяснять Брэндон. Вообще его настроение менялось с такой бешеной скоростью, что я не успевала реагировать.
— Мы могли бы укрепить род Альбери. Я же столько лет был его помощником и правой рукой. Отличный кандидат. И что я услышал в ответ? Издевательский смешок и напоминание, что мы не ровня, что я лишь временный наследник, а для тебя нужен кто-то родовитее, богаче, успешнее. Как Колхаун.
Да, теперь я могла понять причину этой ненависти.
— Он же запрещал мне даже свою жизнь устраивать. Отказал с тобой, но и не позволил жениться, завести семью. Это уже не вписывалось в его великие планы. Для тебя разыгрывались спектакли о моей свободе и нежелании жениться, а на самом деле… ты же ничего не замечала! Ничего! Дорогой дядюшка сломал меня, превратил в твою жалкую тень.
Но я… я сам его уничтожил, — ликующе закончил Брэндон. — Ты же видела папочку, Ник? Хорошо я над ним поработал?
Я кивнула, тяжело сглотнула.
А в глазах слезы.
— А Форман? — с трудом выдавила из себя. — Он знал о том, кто ты на самом деле?
— Нет, зачем? Жалкий глупец, дорвавшийся до власти.
