Подхожу ближе, опускаю взгляд и дрожащими руками начинаю расстегивать пуговицы.
- И что ты делаешь? - ровным голосом спрашивает Адамиди. Вскидываю на него взгляд. Краснею.
- Р-раздеваюсь, - тихо произношу, запинаясь. - Ты же про долг сказал.
Кажется, мой ответ его разочаровывает.
- То есть, по-твоему, это все, что я могу попросить? Больше тебе нечего мне дать?
- А что ты хочешь?
- Четность, Варь. Хочу знать, почему ты так упорно соглашается на весь этот бред твоего отца.
- О чем ты? - испуганно спрашиваю. Боже, не хватало, чтобы он узнал обо всем!
- О том самом.
Чем тебя запугал отец?
- Почему запугал? - выдыхаю, трусливо отворачиваясь. - Ты же сам сказал, что я ради очередной побрякушки выслуживаюсь.
- Да, Варя, - разочарованно тянет муж. - Я-то думал, ты умеешь слово держать. Жаль. Очень жаль.
Стыд затапливает меня мгновенно. Черт, ну вот зачем ему это? Почему вместо того, чтобы попросить секса или что там у него еще на уме, он требует вывернуть душу?
- Это связано с мамой, - тихо говорю, по-прежнему не глядя на Адамиди.
- Если я откажусь, то отец перестанет оплачивать ее содержание в клинике.
- Допустим. Я в состоянии взять эти расходы на себя, - предлагает Мирон. - А ты перестанешь прогибаться под его безумные идеи.
Нервно фыркаю.
- Ты не понимаешь. Думаешь, дело в деньгах? Мама, она… Он сделает так, что ей не помогут ни в одной клинике. Ни один врач не возьмется за нее.
- Значит, найдем в другом городе.
У него все так легко - я поражаюсь. Хотя это ведь Мирон. Он все решает вот так, щелчком пальцев.
В его жизни нет безысходности. Даже в нашем браке он, похоже, нашел что-то удобное для себя, раз перестал злиться и огрызаться.
- Отец не даст. Он не отпустит ее. Официально они женаты, а маму признали недееспособной. Так что…
- Почему ты не рассказала сразу?
Я молчу. Не стану признаваться. Нет-нет.
- Варя?
- Я же вроде отдала тебе долг. Ответила на твой вопрос.
- А кто сказал, что он будет только один? - усмехается муж. - Ну? Мне каждый ответ из тебя тащить? Я ведь могу…
- Чего ты хочешь? - вскидываюсь в ответ.
- Чтобы я призналась, что не доверяю тебе? Что ты чужой человек, который может просто посмеяться и надавить на больное место?
Мирон хмурится, недовольно поджимает губы. Кажется, мой ответ ему совсем не по душе.
- Так, к сведению - я не настолько козел, чтобы добивать лежачего. Могла бы сразу рассказать.
- И что бы это изменило? А?
В общем разговор наш заходит в тупик. Да и если честно продолжать его желания нет.
